Чтение онлайн

Огорошив так полковника своим благородством, сенатор поднялся и удалился. Он спешил в таверну, где остановился дон Порфиадо. Дон Руфино принял из рук алывасила векселя и, щедро вознаградив его, расстался с ним только у самых ворот крепости.

К полковнику он возвращался не спеша, потирая руки и бормоча себе под нос: «Ну, теперь мы, кажется, можем не бояться ваших доносов, достопочтенный маэстро Кидд!.. Да, кстати, куда он запропастился? При следующей нашей встрече придется все же освободиться от него раз и навсегда». Дон Руфино застал полковника де Ниса в окружении офицеров, которым дон Маркос объявлял о своем производстве. Комендант воспользовался

возвращением сенатора, чтобы представить его своим подчиненным. Полковник прибавил при этом, что они обязаны повиноваться сенатору, который прислан сюда правительством для наблюдения за ходом военных операций.

Офицеры почтительно поклонились сенатору, откланялись и удалились.

Дон Руфино и дон Маркос снова остались наедине. На этот раз холодок между ними уступил место теплым дружеским отношениям.

– Ну как? – спросил полковник.

– Готово, – отвечал сенатор, показывая векселя.

– Карамба! Вы проворны в делах.

– А добрые дела всегда делаются быстро. Ну вот они, уберите от меня эту пачкотню и делайте с ней что хотите. Уф! Как я рад отделаться от них!

С этими словами сенатор, великолепно разыгрывая радостное облегчение, швырнул кучу векселей на стол.

– Однако позвольте, кабальеро! – рассмеялся полковник. – Я возьму, конечно, эту, как вы ее называете, пачкотню, но я выдам вам расписку в получении.

– О нет! – воскликнул сенатор. – Вы испортите все дело!

– Но как же?

– Ни слова больше! Я не желаю, чтобы дон Фернандо чувствовал себя моим должником.

Возможно, полковник и продолжал бы настаивать, если бы в передней не поднялся шум; вслед за тем в комнату влетел до смерти испуганный человек и не своим голосом завопил:

– Индейцы! Индейцы! Индейцы!

Этим человеком был Кидд. Его лицо и руки были в крови, разодранная одежда была покрыта густым слоем пыли; по всему было видно, что он едва ушел от своих преследователей.

Все возрастающий гул голосов, доносившихся с улицы, подтверждал слова Кидда. Полковник и сенатор вскочили со своих мест.

– Кидд?! – воскликнул полковник.

– Да, я… Но не теряйте времени, капитан, язычники следуют за мной по пятам! Я опередил их на какие-нибудь полчаса. Ничего далее не слушая, дон Маркос поспешно вышел.

– Откуда ты? – обратился дон Руфино к бандиту, как только они остались наедине.

От взора дона Руфино не ускользнул жест досады, невольно вырвавшийся у Кидда при виде сенатора, присутствие которого он сразу не заметил.

– А вам что до того? – сердито ответил Кидд.

– Мне надо знать.

– У каждого свои дела! – насмешливо произнес бандит.

– Опять задумал какое-нибудь предательство?

– Возможно! – с сардоническим смехом произнес бродяга.

– Может быть, против меня?

– Как знать!

– Ты будешь говорить?!

– Зачем говорить, раз вы сами догадались?

– Итак, ты затеваешь новую интригу против меня?

– Я принимаю меры предосторожности, только и всего.

– Негодяй! – крикнул сенатор.

– Не кричите, – презрительно пожал плечами Кидд. – Я не боюсь вас. Все равно вы не посмеете убить меня.

– А почему бы и нет?

– Хотя бы потому, что капитан не так уж расположен к вам, чтобы простить, если вы проделаете подобную штучку в его доме.

– В этом ты глубоко заблуждаешься, злодей. Сейчас я докажу тебе!

– Что вы сказали?! – произнес бродяга, тревожно озираясь и пятясь к выходу.

Но дон Руфино молниеносным

движением уже схватил со стола один из пистолетов дона Маркоса, и, прежде чем Кидд успел выбежать из комнаты, раздался выстрел, и бандит упал на пол с простреленной грудью.

– Умри, разбойник! – крикнул сенатор, отшвырнув в сторону пистолет.

– Да, я умру, но буду отомщен, – прошептал бандит. – Хорошо сыграно, маэстро, но скоро наступит и ваш черед. Скорчившись в предсмертной судороге, бродяга испустил последний вздох. Но и мертвое, искаженное агонией лицо Кидда сохранило выражение дерзкого вызова, от которого невольно содрогнулся сенатор.

– Что случилось? – воскликнул полковник, поспешно входя в комнату.

– Ничего страшного, – равнодушно ответил дон Руфино. – В порыве гнева я прикончил этого негодяя.

– Vivo Dios! Вы прекрасно сделали; жаль только, что вы опередили меня: дело в том, что я получил сейчас доказательства его измены… Эй, кто там! Убрать отсюда эту падаль и выбросить ее на улицу! – крикнул полковник. Вбежавшие солдаты исполнили в точности это приказание.

– А что, индейцы, действительно, подходят? – поинтересовался сенатор.

– Видна уже пыль, поднятая их конницей. Нельзя терять ни минуты. Я могу рассчитывать на вас, сенатор?

– Вполне!

– В таком случае, идемте. Они вышли.

Кидд, действительно, со свойственным ему макиавеллизмом [79] , подготовил новое предательство, первой жертвой которого стал он сам.

В городе царило смятение. Улицы были запружены спешившими на свои посты солдатами, бегущими куда-то в панике стариками и женщинами с детьми, пеонами, примчавшимися в крепость с искаженными от страха лицами; повсюду носился ошалелый скот, брошенный на произвол судьбы погонщиками, которые были призваны занять свои посты на укреплениях. А вдали в облаках пыли показалась уже лавина индейской конницы, катившейся к стенам крепости со скоростью вихря.

– Их много! – шепнул сенатор на ухо полковнику.

– Их слишком много, -ответил полковник. – Но тише! Не подавайте вида!

Прошло двадцать минут – двадцать минут невыразимо тревожной тишины, в продолжение которой защитники Квитовака могли наблюдать за противником и представить себе грозную опасность, надвигавшуюся на них. Да, это не бьм один из обычных партизанских индейских набегов на границу; на этот раз, говоря словами одного очевидца, «казалось, что индейское море вышло из своих берегов».

Индейцы мчались во весь опор. Большинство их были вооружены огнестрельным оружием. Они неслись с диким воинственным гиканьем, припав к лукам своих седел и вызывающе потрясая в воздухе копьями, луками и ружьями.

Подскакав к стенам укреплений, всадники взвихрились, потом, внезапно приподнявшись на стременах, осыпали мексиканцев градом пуль и стрел. Солдаты, не дрогнув, послали ответный залп; десятки заметавшихся по степи коней без седоков наглядно свидетельствовали о меткости их огня. К несчастью для мексиканцев, солнце уже садилось. Очевидно, индейцы, любители ночных атак, заранее приурочили свое появление к этому времени.