Чтение онлайн

К работе относилась она серьезно, с упоением занимаясь упорядочением, рационализацией существующего офисного хаоса. Анастасия любила методический труд, детализацию, регламентированные задачи. Создавала систему, продумывая ее до мелочей, предвосхищала проблемы, изобретала решения.

Не правы те, кто видит в финансах лишь нудные, сухие цифры, – только математики и поэты способны познать истинный восторг, высшее духовное наслаждение, взывающее к каждой стороне нашей слабой натуры.

В экономике кроме нерушимой истины есть своя исключительная прелесть, без пышного блеска, свойственного музыке и живописи,– холодная и строгая, как красота скульптуры, но бесконечно чистая. Она

способна открывать неколебимый абсолют, незыблемое совершенство, доступное лишь величайшему из искусств. Это творчество, но созидание рассудка.

Настя была незаменима везде, где требовалась острота ума и способность выдавать идеи. Она хорошо понимала, что подвластно ее силам, от чего следует отказаться, разборчивая и беспристрастная, дружила с головой и порой только с ней.

Не умеющие упиваться красотой безупречного порядка сотрудники, часто с трудом переносили ее правила и требования, ошибочно полагая в них личную тягу к власти. Ей чуждо было ощущение собственной значимости. Настя легко обходилась без персонального внимания, дорого было лишь доминирование четкой структуры.

Насте даже нравилось задерживаться после шести, когда возникала необходимость, ощущала порой причастностью свою к общему делу, и только скука, дурманящая временами рассудок, подавляющая волю, запускающая в голове сумасбродные механизмы, мешала всецело отдаваться любимой работе.

– Я в банк уехала, если генеральный спросит, часа через полтора вернусь, – предупредила она секретаря, направив стопы к элитному магазину дорогого женского белья.

Воздух был ясен и прозрачен, небо вновь прорезали яркие щекотливые лучики теплого лукавого солнца; снег еще не сошел, но в душу уже просилась весна. В такие моменты хотелось раздвинуть горизонты, стереть установленные запреты, заступить за край.

Перемерив несколько моделей, остановила свой выбор на розовом комплекте, в изобилии украшенном тонким, ручной работы кружевом.

«Как тебе?» – отправила фотографию мужу из примерочной кабины.

«Сегодня праздник, о котором я забыл?» – предупредительно осведомился тот.

«Нет, просто так!» – успокоила его Настя.

«Мне нравится», – Костя был привычно сдержан и лаконичен.

– Немного эротики сегодня не помешает, – подключилось к разговору второе «я».

– Пожалуй, – в очередной раз согласилась с ним Анастасия. Сняла ягодный топ, надев жакет на практически голое тело.

На работу вернулась она раньше обещанного.

– В тебе что-то изменилось, – обратила внимание секретарь, не улавливая, однако, сути перемен.

– Настроение поменялось, – довольно ответила Настя. Ей безудержно хотелось пройтись по офису, посмотреть на реакцию окружающих.

Вытащив из сумки пятьсот рублей, она направилась в соседний кабинет.

Зарплата в ее организации, как и во многих российских компаниях, была «серая». Официальную часть переводила на карты бухгалтерия, «черную» составляющую раздавала в конвертах Анастасия. Деньги поступали обычно крупные, и она за несколько дней начинала готовить размен. Коллеги давно привыкли к ее бесконечным манипуляциям с деньгами, бывало даже, сами предлагали помощь.

– Поменяешь мне пятьсот рублей по сто? – с невозмутимым видом обратилась она к Максиму. Поставила рядом свободный стул, закинула ногу на ногу.

Он перевел взгляд с длинных тонких каблуков ее дорогих туфель на перламутрово-розовую нитку жемчуга, уютно расположившуюся между ложбинкой груди.

– Поменяю, – протягивая мелкие купюры, дотронулся до ее пальцев. – У тебя такие руки холодные…

– Ага, –

бесстрастно ответила Настя, подавляя внутреннюю улыбку. – Я же – королева снежная. И вместо сердца у меня кусок льда.

– Хочешь, я тебя согрею, и ты оттаешь? – он крепко сжал ее ладонь, внимательно посмотрел в глаза.

Настя почувствовала нарастающее с каждым мигом смущение.

– Если я растаю, то потом с большой долей вероятности испарюсь, – она выдернула руку. – И ты совсем не похож на Кая!

Таял снег, таяло сердце.

Удовлетворенно вернувшись в кабинет, Настя принялась за анализ прибыльности нового объекта, который откладывала с самого утра. Активизировавшийся мозг мгновенно подсчитывал цифры, проверял данные, выдавал результат. За час справилась она с рассчитанной на полдня работой.

– Настюша, – заглянул генеральный директор, – я тебе чеки принес. Представительские наши расходы. По кассе своей проведи, – взгляд его внезапно остановился на удлиненном вырезе ее делового костюма. Директор замолчал на полуслове. – Бесподобно сегодня выглядишь, – отвлекся он от финансового вопроса.

Юрий Михайлович был уже не молод, но женщин от этого любить не перестал.

– Хорошо, – хладнокровно ответила Настя. – Проведу. Деньги вечером Вам занесу.

Генеральный вышел.

– Ну, как? А? – ликовало подсознание. – Какая мелочь, а столько внимания!

– Пожалуй, – довольно согласилась Анастасия.

Наступил последний рабочий день перед восьмым марта; Настя приехала на работу в начале одиннадцатого, – была на утреннике у детей, – и сперва не узнала свой офис. В коридорах, кабинетах на ресепшене было развешено гигантское количество разноцветных воздушных шаров. В первое мгновение Настя посчитала, что ошиблась дверью; оказавшись же в своем кабинете, решила, что генеральный ограбил оранжерею, – такого количества цветов на работе видеть ей еще не доводилось.

Как и у большинства сотрудников компании, восьмое марта ассоциировалось у Анастасии в первую очередь с обязательными поздравлениями и лишним выходным, но она была благодарна Кларе Цеткин за возможность лишний раз почувствовать себя женщиной и отдохнуть.

Скинув норковую шубку, поздравила своих подчиненных. Затем налила утренний кофе, отправилась в бухгалтерию, обменяться подарками. В их кабинете также как и в остальных частях офиса царила празднично-возбужденная атмосфера.

С бухгалтерией контактировала она чаще других отделов, – это был неподражаемый, обособленный от всего «Техностроя» неповторимый, диковинный мир. Бухгалтеров было четверо, и Настя их обожала. Редко доводилось ей встречать настолько сплоченный коллектив. Главбухи в компании менялись часто, иногда и полгода не работали, в какой-то момент Анастасия даже перестала запоминать их имена, но основной костяк держался годами и мог, казалось Насте, работать самостоятельно, без всякого руководства.

Замглавбуха Елена, пышногрудая блондинка несколькими годами старше Анастасии, всегда поражала ее своей фонтанирующей энергией, неиссякаемым оптимизмом. В какие бы передряги не попадала Лена, неизбежно пребывала в приподнятом настроении. Елена носила короткие юбки и неизменные шпильки, никак не стеснявшие свободу передвижения, не мешавшие ей вихрем проноситься по офису. Настя всегда безошибочно угадывала ее местоположение по громкому смеху или стуку каблуков.

Зарплатой занималась Светлана, блондинка с идеальным каре, невысокого роста, неизменно приветливая и доброжелательная, Настя, как выяснилось случайно, училась в институте с ее сыном. В Светлане виделось Анастасии что-то материнское, и, бывало, хотелось поговорить по душам.