Тучи над страной Солнца
Шрифт:
– - Мне просто обидно. Ведь что бы мы ни доказали, и какой бы приговор судья не вынес, там могут решить, что его лучше отправить на родину, и он уедет от нас целый и невредимый. А там в компании таких же негодяев как он долгие годы будут смаковать эту историю! Они будут мысленно раздевать меня, и опять засовывать руки и не только руки куда им вздумается! И никто не сможет этому помешать!
– - Заря, если бы это зависело только от меня, то я казнил бы его без разговоров. Но я могу только обещать сделать всё для этого, но не гарантировать результат. Но дневник всё равно нужно перевести, и вот почему. Уже с утра в городе ходили слухи, что проповедника мы арестовали чисто из кровожадности. Я сам, войдя в столовую, слышал такие разговоры. Шлем воина --
Не снимая шлема-маски, Инти дошёл до дома Старого Ягуара. Старик встретил его с радостью.
– - Заходи, -- сказал он, -- Ракушка ушла нянчить внуков, дома только я и Кипу -- его теперь одного не оставишь...
– - Как он себя чувствует? Говорить может?
– - С трудом. Кормлю его, точно малыша, с ложечки.
– - А мне поговорить с ним можно?
– - В принципе можно, но... не лучше ли подождать хотя бы несколько дней, пока он окрепнет?
– - Несколько дней могут оказаться роковыми. Ты же знаешь, по подозрению в этом деле по приказу наместника арестовали Якоря. На него очень сильно давят, требуют, чтобы он признал свою вину, хотя и слепому ясно, что он тут не причём.
– - Ах-ты!
– - только и смог вымолвить от неожиданности старик, -- что же они в него так вцепились?
– - Да я и сам гадаю, зачем. Может, наместнику просто нужно отчитаться по бумагам, что покушение раскрыто, хотя бы и ценой этого была бы жизнь ни в чём не повинного юноши. Может, не только в отчётности тут дело, а наместник хочет таким способом покрыть настоящего убийцу. Якорь пока держится молодцом, несмотря на давление, вины на себя не берёт. Я его так или иначе вытащу, но хотелось бы при этом и наместника к ногтю прижать, чтобы все поняли -- юношу схватили не по ошибке , а злонамеренно, и что не его, а Куйна надо судить.
– - Ты знаешь, я и сам всегда был о Куйне невысокого мнения, но никогда не думал, что он просто так невинного человека загубить может. Мне страшно, кто может быть следующим, ведь он на многих зуб имеет, и на меня в том числе... Да и на Кипу имел.
– - А на него-то за что? Только за ваше родство?
– - Не только. Внук у меня вырос умный, по мнению некоторых, даже слишком, а Куйн умных не любит. А умные нередко повод дают о себе дурно думать, болтая лишнее.
– - Ну а подробнее?
Старик слегка замялся:
– - Сам понимаешь, студенты, они порой самые разнообразные темы в беседах затрагивают, особенно если чичи глотнут. И иногда они даже наши священные предания обсуждают, вот мой внук и усомнился, что Манко Капак был действительно сыном бога, сказал, что тот мог быть просто великим человеком... Ты знаешь, что за высказывание подобных взглядов твой отец сослал Хромого Медведя к нам в Тумбес.
– - Да, было дело. Только мой отец сделал это не в наказание, а наоборот, чтобы защитить его от гнева некоторых его коллег. Что до нашего происхождения от Солнца, то мой отец в нём тоже сомневался. Ну может и не был Манко Капак богом, ну и что с того? Всё равно точной этого теперь уже никто не узнает. А наместник пытался мне на Кипу донести, думал, что для меня пустые разговоры будут важнее реальных преступлений. Ладно, веди меня к своему внуку.
При виде несчастного юноши сердце Инти невольно сжалось. Кипу лежал
на подушках и не имел сил даже приподняться. Его роскошные кудри были сбриты, а вместо них вся голова была покрыта перевязкой. Он еле нашёл в себе силы улыбнуться одними уголками губ и прошептать приветствие.– - Послушай, я понимаю, что тебе сейчас трудно говорить, но мне надо задать тебе несколько вопросов. Я постараюсь задавать их так, чтобы ты смог ответить на них как можно короче. Сможешь так?
– - Смогу.
– - Ну вот и хорошо. По материалам дела, ты в тот злополучный вечер засиделся с приятелями допоздна, вы пили чичу и рассуждали на философские темы. Так всё было?
– - Так.
– - А Ветерок тогда с вами был?
– - Был.
– - Много спорил?
– - Нет. Он считает, что все мы настолько неправы, что спорить с нами бесполезно.
– - Вот как?
– - У него очень критический склад ума, эта его критичность могла бы сослужить хорошую службу, но... её слишком много, она как чересчур крепкая кислота, всё прожигает. У христиан общество устроено дурно, у нас, якобы, тоже дурно, а что делать -- непонятно.
– - Ладно, хватит об этом. Разговор о Ветерке слишком тяжёл для тебя. Лучше скажи, между тобой и Якорем была ссора? Часть свидетелей говорит, что была.
– - Ссоры не было, просто Якорь, по своему обыкновению, подшучивал надо мной... некоторые, кто его мало знает, могли принять это за ссору.
– - Скажи, а Якорь, хотя бы и в шутку, угрожал тебе? Произносил, что-либо связанное с убийством?
– - Нет, кажется, нет.
– - А потом вы мирно разошлись и ты отправился к себе?
– - Да.
– - А теперь как можно подробнее вспомни, что произошло, когда ты к своему дому подходил.
– - Но я ничего не заметил. Я шёл, рассеянно глядя на звёзды, мечтал, и вдруг меня ударили камнем по голове и я потерял сознание.
– - Как выглядел злодей, ты не запомнил?
– - Нет! Я же его не видел! Это мне потом сказали...
– - Видишь ли, когда тебя обнаружили с проломленным черепом, одежда с тебя была полуснята. Видимо, тебя хотели ограбить, и если бы ты мог точно указать, что у тебя пропала какая-то ценная вещь, описать её, то это бы мне сильно помогло изобличить убийцу.
– - Обыщёшь монахов?
– - спросил Старый Ягуар.
– - Увы, не могу, -- вздохнул Инти, -- Их уже один раз обыскали, и наместник настаивает, что вторичный обыск будет означать дипломатический скандал, и чуть ли не войну. Конечно, это не так, но я боюсь, как бы в результате разбирательств меня бы совсем не выдавили из Тумбеса. Но вот если заслать к ним своего человека, который нужную вещь обнаружит...
Щёки юноши вдруг неожиданно покрылись пунцовым румянцем:
– - Значит, если бы убийцу не спугнули, то я бы так и остался лежать на улице нагой? И так бы меня потом и нашли под утро? Значит, меня не просто убить, но и посмертно опозорить решили. Я знал, что христиане жестоки сердцем, но такое... Есть ли предел их мерзости?
– - Этот вопрос я им сам нередко задаю себе, и не могу найти на него ответа. Знаю лишь, что не природа их сама по себе такова, а вера делает их мерзавцами. Вера, что их бог простит им в конце концов всё... А есть ли у наместника причины за что-либо ненавидеть Якоря?
– - Не знаю, -- чуть слышно прошептал Кипу.
– - На этот вопрос я могу ответить за него, -- вставил Старый Ягуар, которого явно тревожило, что внуку приходится говорить так много, -- пока вы тут беседовали, я подумал и понял многое. Куйн наверняка чует, что пост наместника ему за собой сохранить будет трудно, дело может дойти до перевыборов, и потому он стремиться обезопасить себя от всех возможных соперников, ведь его сила в том, что люди не видят ему альтернативы. А из кого могут выбрать нового наместника? Ясно, что из старейшин. А Якорь -- племянник Броненосца, самого молодого из нас и потому наиболее вероятного соперника. Может, Куйн ему торг предложит: жизнь и свобода племянника в обмен на невозможность для него стать наместником.