Тучи над страной Солнца
Шрифт:
– - Не думаю, что их души находятся в раю у христианского бога, -- ответила Заря, -- Атуэй ведь не хотел туда, даже ад ему казался не так ужасен, как рай с такими извергами.
– - Кто знает. Христос говорил, что в доме Отца Его обителей много. И конечно, было бы нелепо предположить, что Господь может отправить в одной место жертв и их палачей. Хотя, конечно, о своей или чужой загробной участи мы можем только гадать.
– - У нас о загробном мире говорят разное. В нашей стране объединено много разных племён, и у каждого из них представления о мире и о посмертии немного различались. И кто из них обладает истиной? Может быть, и никто, точно также как никто из них не догадывался, что земля круглая. Если говорить обо мне самой, то я... я не думаю, что человек исчезает бесследно, может быть, от его души остаётся какой-то отпечаток... ну, как след на песке. И народ, который жил здесь, тоже не мог
– - Ты действительно веришь в это, Заря?
– - Когда наши амаута рассказывали о необходимости установления разумного общественного устройства по всей Земле, даже у белых, для меня это звучало как-то абстрактно, но... теперь, видя эти жалкие хижины, я верю, что это необходимо. А зная, что тут есть такие люди как Верный, я понимаю, что это возможно. А когда я говорила это, я... я смогла себе это представить. Уж не знаю, что на меня нашло такое. Хочется верить, что это было пророчеством, сродни тем, что иногда накатывают на поэтов.
– - А ваши амаута правда обладают даром пророчества?
– - И да, и нет. Есть те, кто всё взвесив, просто прикидывает возможный вариант развития событий. А порой удивительно точные предсказания дают и поэты, но только они сами не всегда понимают, что предсказали, до тех пор пока это не свершится. Иные говорят, что даром пророчества обладают некоторые старые мудрые женщины, но я такого не видела.
Вскоре корабль Эрреры прибыл в порт, и его Альбатрос познакомил Зарю и Томаса с капитаном. Заре было поначалу очень странно сидеть рядом с бородатым белым человеком, и думать, что это друг. Впрочем, не менее странным для неё было и то, что его корабль тоже называется "Заря", только по-латыни. Томас же увидел в этом знак судьбы. Сам же Эррера знал только псевдоним Зари, под которым она должна была ехать дальше -- как и в крещении, она теперь должна была зваться Марией.
Эррера сказал:
– - Четыре года назад я вот также отвозил пятерых тавантисуйцев в Испанию. В случае удачи я же должен был отвести их обратно... не судьба.
– - Скажи, что ты знаешь об их гибели?
– - спросила Заря с тревогой.
– - Немногое. Мой корабль не может долго находиться в порту, я плавал туда и сюда. Кстати, передавал от них послания для Инти. Когда я отплыл в последний раз, Морской Песок передал мне последнее сообщение, на словах сказав, что это очень важно, и что он во что бы то ни стало постарается разузнать больше... А потом... когда я прибыл, их уже схватили. Обвиняли в тайном дьяволопоклонстве, колдовстве и прочей чуши, в которой всегда обвиняют, если не хотят говорить истинные причины... Я даже не знаю, кто на них донёс, а то бы самолично ему бы шею свернул! О казни громко не объявляли, значит, они либо в тюрьме погибли от пыток, либо томятся там до сих пор.
– - А сбежать из тюрьмы они не могли?
– - спросила Заря.
– - Едва ли. От святой инквизиции так просто не убежишь, она выпускает из своих когтей только мёртвых.
– - Скажи мне, Эррера, -- неуверенно начала Заря, -- если тебя обвиняют во связи с дьяволом, то как ты избегаешь когтей инквизиции?
– - В этом обвиняют любого непонятно как разбогатевшего человека. В принципе многие понимают, что моё богатство как-то связано с Тавантисуйю, но разбогатеть на контрабандной торговле с вашей страной -- это случается среди белых нередко. Многие христиане уверены, что дьявол и в самом что ни на есть буквальном смысле живёт в вашей стране. Некоторые всерьёз уверены, что он и Инти -- одно и то же лицо. Набожные торговцы порой ужасаются при самом упоминании его имени, да только руки у большинства этих самых торговцев куда грязнее, чем у Инти, хотя они в жизни этого не признают.
Увидев некоторое удивление на лице брата Томаса, Эррера добавил:
– - Во-первых, многие не брезгуют работорговлей, хотя всё в глубине души понимают, что дело это дурное. Говорят, что чтоб доставить одного раба, нужно загубить десяток жизней. А другие, кто в открытую работорговлей брезгуют, продают зато оружие или наркотики. Да и если не торговать ничем предосудительным, всё равно приходится плавать на полусгнивших судах, заставлять людей работать до полусмерти... Даже я не
без греха -- хоть я слежу за своевременным ремонтом и людей стараюсь до смерти загонять, но мой корабль изготовлен европейцами, а значит, он кувыркучей формы, да и для матросов там места меньше... Корабли Тавантисуйю в этом отношении много лучше, но я не могу пользоваться тавантисуйским кораблём, ведь вы только потому не разоряетесь, что вас поддерживает государство, а иначе бы с такой формой кораблей быстро бы прогорели. А что касается моральной оценки деятельности разведок -- так она целиком и полностью зависит от того, какое государство за этим стоит. Испанская Корона и впрямь не стоит того, чтобы за неё убивать и умирать, а вот Тавантисуйю, где нет рабства, и власть существует не для охраны богатств разбойников, а для заботы о простом народе -- стоит, -- Эррера перевёл дух, -- Ладно, к делу. Сколько ты собираешься быть в Испании, Мария?– - Думаю, около года. За это время я или выполню задание, или станет ясно, что это невозможно.
– - Мой корабль будет появляться раз в четыре месяца, ты сможешь передавать послания для Инти.
– - Я поняла.
Плывя на том же корабле, на котором когда-то плыл и Уайн(пусть за время, протёкшее с тех пор и заменили все доски, так что тем или не тем кораблём это можно считать, пусть мозгуют амаута), Заря испытывала странное чувство. Теперь как никогда ей почему-то казалось реальным встретить Уайна живым, и это теперь даже внушало некоторую тревогу. Как на корабле сменились все доски, так и в теле Зари успели много раз обновиться кровь и плоть, да и так ли похожа женщина за двадцать и в оспинах и со шрамом на шее на ту юную девушку, которую Уайн оставил когда-то? (Заря уже успела убедиться, что при ярком свете оспины всё-таки видны). Смог бы он теперь любить её, увидев её годы и узнав про утраченную невинность? Хотя последнее уж никак не её вина, но от мысли, какова может быть их встреча, ей было горько и даже в чём-то легче было думать об Уайне как о мёртвом. Мёртвым не ведома боль разочарования... Хотя может и ведома? Как размышлял Манко в пьесе "Позорный мир" перед мумией своего отца:
Хотя, быть может, те, кто умер позже,
Сродни гонцам, до вас доносят вести,
И значит, вам известно наше горе...
Через два месяца без особых приключений они прибыли в Испанию. После свежего морского воздуха Заре опять приходилось привыкать к помоечным городским запахам и шуму, к мостовым, покрытым мерзкой жижей и отбросами. К тому же если в колониях грязь и убожество были в некотором роде ожидаемы, то в Испании, в богатом Виго, имевшем пожалованное Короной право на торговлю с Америками, убогость и нищета ещё резче бросались в глаза. "И на что они тратят награбленное у нас золото!" -- в сердцах подумала Заря, -- "даже чистый воздух в городе обеспечить не могут! А ведь дышат им и самые богатые".
По счастью для девушки, Томас все бытовые хлопоты смог взять на себя. Томас хоть и был монахом, но иезуит должен был жить в миру, и так что для него не составляло труда снять каморку для себя, и неподалёку -- для Зари, а также дал ей разъяснения по некоторым бытовым вопросам, ведь до того девушке не случалось покупать еду и воду, а также соблюдать гигиену без водопровода, а после долгого путешествия по морю помыться и постираться было насущной необходимостью, да и перед эмигрантами, ещё не забывшими до конца обычаи своей родины, необходимо было предстать чистой.
На следующий же день брат Томас познакомил Зарю с Хорхе Хуаном Симеоном. Сначала они втроём сидели в какой-то харчевне, а потом Томас сказал, что у него по прибытии много дел, и Заря осталась с Хорхе наедине. Заря подозревала, что Томас просто не хочет портить ей работу, боясь себя невольно выдать её, да и противно ему, не может он простить Хорхе такой наглой лжи о Стране Солнца. Что ж, наедине поговорить с Хорхе даже удобнее, так что они беседовали гуляя возле пристани, где воздух был не так полон помоечными запахами, как в глубине города.
– - Как ты думаешь зарабатывать себе на жизнь, Мария?
– - спросил Хорхе.
– - Пока об этом не думала, -- ответила Заря, -- у меня есть с собой небольшая сумма, на которую можно будет прожить около года.
– - Откуда такая сумма?
– - Ограбила инков, -- ответила Заря, -- но это лишь малая толика той мести, которую я хотела бы осуществить.
– - Мести за что?
– - За мою изломанную судьбу. У меня был возлюбленный. По вине кровавого Инти он сгинул в тюрьме, и я поклялась, что отомщу тому государству, которое его погубило!-- последние слова Заря произнесла с отнюдь не наигранным воодушевлением, ведь ей не приходилось тут лгать, -- Да, в тайне я мечтаю о мести, пусть бы она стоила мне и жизни, потому я не строю особенно долгосрочных планов.