Трюк
Шрифт:
Когда думаю, что уже все, Ноа выходит из меня, срывает презерватив и забрызгивает спермой весь мой живот. Это вызывает новую волну конвульсий, пока, наконец, Ноа не падает на меня как подкошенный.
Потные и задыхающиеся, мы остаемся приклеенными друг к другу, пока сперма на коже не остывает, а воздух не становится удушливым.
— Мэтт, я…
— Нам надо в душ.
Что нам реально нужно, так это отлипнуть друг от друга. Я пытаюсь столкнуть с себя Ноа, но он вцепился намертво.
— Скажи, что между нами все в норме.
Я киваю.
— Скажи,
Я с трудом сглатываю:
— Лучшие.
Он же не требовал, чтобы я говорил правду.
***
Когда Джей-Джей, который внезапно не только смирился, что я его так называю, но еще и настаивает на этом, открывает входную дверь, он нарочито громко кричит: «Уже безопасно входить?». Осторожно ступая, он выходит из-за угла, прикрывая глаза одной рукой, а вторую вытягивает вперед, чтобы ни во что не врезаться.
— Трахай меня, Мэтт! Сильнее! — выкрикивает Ноа, издавая пошлые звуки.
Джей-Джей издает девчачий визг и разворачивается, чтобы убежать, но наш хохот его останавливает. Он медленно оборачивается, подглядывая сквозь щель между пальцами. Увидев нас полностью одетыми, с открытым ноутбуком у меня на коленях, брат резко опускает руку.
— Не круто.
— Но ведь смешно же, — возражает Ноа.
— Чем вы тут заняты? — спрашивает Джей-Джей.
— Ищем квартиру в Чикаго, где вы с Мэттом будете жить. — Ноа сжимает мое бедро, и этот жест привязанности причиняет мне боль.
С самого полудня он стал более внимательным, чутким, использует любую возможность меня коснуться. Такое ощущение, что он нуждается в подтверждении близости, но вот что нужно мне — так это начать дистанцироваться. И так слишком тяжело будет уйти, а Ноа делает только хуже.
Он, что, смерти моей хочет?
— Ох, — отзывается Джей-Джей. — Ох…
На его лице ясно как день отражается разочарование.
— Что не так? — спрашиваю я.
Брат проводит рукой по своим лохмам.
— Я… эм-м, ну, в общем, я здесь работу нашел, но аренду сам никак не потяну.
— Что за работа? — спрашивает Ноа.
— Буду играть в группе. У них не так уж много концертов, но они очень неплохи. Даже в «Клубе Сохо» играли.
— «Клуб Сохо»? — Ноа вскакивает с дивана. — Ты серьезно? Там начинала херова туча известных бэндов.
— Знаю. Именно поэтому эта группа искала солиста. Последний их, видимо, кинул ради контракта на запись.
— Это просто потрясающе! — Ноа обходит диван и обнимает моего брата, и это меня бесит.
Когда я рассказал ему о Чикаго, в ответ получил лишь ворчливое «Поздравляю и все такое». Блядь, даже не так.
Я стряхиваю ревность и сосредотачиваюсь на Джей-Джее, потому что от постоянного анализа всего произошедшего за день меня уже голова трещит.
— Если ты именно этого хочешь в жизни, нужно сделать все правильно. Знаю, ты говорил,
что не хочешь никаких подачек, но все-таки позволь помочь…— Я у тебя денег не возьму, — отрезает Джей-Джей.
— Даже если найдешь подработку помимо концертов, на арендную плату все равно не хватит. Разреши мне…
— Можешь остаться здесь, — прерывает меня Ноа. — Без всякой платы. Столько, сколько понадобится.
Мой взгляд устремляется на Ноа.
— Ты бы… сделал это?
От появившейся перспективы лицо брата озаряется.
— А я для тебя буду готовить, или убирать, или…
— От твоей стряпни я отказываться не собираюсь, — говорит Ноа. — Но на самом деле, все это ерунда. Нью-Йорк охеренно дорогой город, а у меня есть место.
Джей-Джей поворачивается ко мне.
— Ты не против, если я останусь?
Если быть честным, то против. Но причины, по которым мне хочется, чтобы Джет переехал со мной, ужасно эгоистичны. Мне осточертело жить одному. Но это не значит, что я могу попросить Джей-Джея отказаться от своей мечты только для того, чтобы не возвращаться в пустой дом.
— Это твоя жизнь.
— Давай так. Подачек я, конечно, не приму, но если вдруг буду нужен в Чикаго, позволю тебе оплатить билет первого класса, — ухмыляется Джей-Джей.
— Туда лететь всего два часа, — смеется Ноа. — Можешь и автобусом доехать.
— Говорит парень, у которого свой собственный «Гольфстрим», — бормочу я.
Ноа игриво отвешивает мне подзатыльник.
— Когда тебе надо отметиться в тренировочном лагере? — спрашивает Джет.
— Через три недели я должен быть в университете Милуоки.
— Милуоки? — спрашивает Ноа. — Разве лагерь не в Чикаго?
— Далеко не все команды проводят тренировочные сборы на своем собственном стадионе, — поясняет Джей-Джей.
— Во-первых, так сохраняется дерн, во-вторых, совместное проживание в гостинице якобы создает дружескую связь между членами команды, ну и все такое прочее, — добавляю я.
— Если уж занесло в Милуоки, только и остается, что общаться и сближаться. Но почему именно Милуоки?
— Уж, по крайней мере, не Хобокен, Нью-Джерси. — Я пытаюсь сдержать улыбку.
— А вот если бы это был Хобокен, ты был бы ближе к дому, — говорит Ноа.
Улыбка сползает с моего лица. Дом. Если Ноа хочет, чтобы я считал это место домом, какого хрена он не просит меня остаться?
Ноа пялится на меня, словно понимает, что облажался, и пауза слегка затягивается.
— Ну… — подает голос Джей-Джей. — Хм-м… да, неловко получилось.
Похоже, нам с Ноа не особо удается скрывать странную подвешенность наших отношений. Вроде как расстались, но в то же время вместе.
— Мне нужно сделать пару звонков по поводу «Радужных Коек». — Ноа взбегает по лестнице быстрее, чем Джон Росс в спринте на сорок ярдов.
— Что это было? — спрашивает Джей-Джей.
— Мы, хм… расстались.
— Что? Когда?
— Сегодня. — Я массирую висок.