Тропа тайкера
Шрифт:
– Ты знаешь и про духов?
– Да, он мне рассказывал. Знаешь, тогда, два года назад, мы встречались, говорили. И надолго расстались, у каждого были свои дела. Но в последнее время он сюда вдруг стал приезжать. Ему почему-то хотелось общаться со мной. Нет, он совсем не приставал ко мне, да ему уже стало не до того. Мы просто болтали обо всем.
– И как он выглядел?
– Знаешь, как человек, который находится под чудовищным давлением. И держится из последних сил. И у которого не осталось никакой надежды. Но он не опускал руки. Просто, когда становилось совсем уже плохо, приезжал сюда. Говорил, что я каким-то образом умею снимать напряжение. Но я ничего такого не делала, просто общалась. Мне ведь тоже хотелось с кем-нибудь поболтать, а собеседник он очень интересный.
– Тайка запнулась и закрыла ладонью глаза.
– Что случилось, милая?
– Данг обнял ее за плечи, она тут же уткнуласть лицом к его груди.
– Я не хочу рассказывать.
– Почему? Мне ведь надо знать всё.
– Данг... Тогда в ту ночь, когда мы уснули, на столе стояла бутылка виски и коробка сигар. Я не трогала их, хотела сохранить это до тебя. Я не смогла это сделать.
– Что, это кто-то украл? Да брось ты, главное, что мы живы.
– Да, конечно, ты прав. Я сама все это выпила и выкурила.
– Ты?!
– Данг не мог поверить своим ушам. Случилось действительно что-то страшное.
– Я и сама этого не заметила. Но слушай дальше. Про кошку. Я не знаю, как Арамис вычислил эти четыре часа, но ему никто не верил. Ведь трагедий-то хватало и безо всякой кошки. И поди докажи, кто виноват. После этих случаев все несчастья, случившиеся в городе, стали валить на кошку. И люди будто озверели - они стали собираться в дикие толпы, ходить по улицам и громить всё вокруг. Потом эти толпы стали называть себя какими-то партиями. Чем они отличаются друг от друга, я не могу понять до сих пор, но сами они себя различают. Все, как один, в одной толпе обмотаются красными шарфами, а в другой нацепят на рукава желтые повязки - и ну мутузить друг друга. Сначала просто мутузили, а потом пошли жестокие драки с кровью и переломанными костями. Женщин насиловали прямо на улицах. А уж грабили вообще всех подряд.
– А как же наши ребята?
– Они тоже здорово ожесточились. Они отдали приказ войскам и полиции предельно жестко разгонять такие толпы. Только все было без толку, все словно разом сходили с ума. Крови от этого стало еще больше. А позавчера одна такая толпа пришла громить нашу гостиницу.
– Зачем?
– Им нужна была я.
– Почему ты?
– Они решили, что в город пришел сатана. И причем в образе ведьмы. Я не знаю, почему это им взбрело в голову. Да, кошка бегала на соседней улице, но рядом живет много людей. Наверное потому, что я как-то выделяюсь среди них. Меня ведь считают очень красивой и очень странной. Я и раньше, до нашей встречи, была для всех странной, а сейчас тем более.
– Почему?
– удивился Дданг.
– Ну тут все понятно. Какая же дура будет сидеть два года безвыездно с человеком, с которым была знакома всего одну ночь? Да еще, по сути, со своим же клиентом? Они все ведь так думают.
Пока она говорила, Данг все время гладил ее волосы и нежно целовал ее глаза, надеясь вызвать в них знакомые искорки.
– Телефон не работал. Пока толпа заводила себя у дверей и окон гостиницы, я перетащила тебя в кладовую кухни - там есть комнатка без окон и с железной дверью. Господи, какое счастье, что это была обычная толпа, а не отряд спецов - это дало мне время.
– Как же ты донесла меня?
– А что?
– Тайка пожала плечами, - Ты, слава Богу, не очень тяжелый. Вот Чачуа, например, точно бы не сумела перетащить, - негромко рассмеялась она. Но без серебряных колокольчиков.
– В конце концов они вышибли окна и влезли в нашу комнату. Никого не нашли и стали проверять все помещения. В конце концов поняли, что мы укрылись в кладовой, и стали ломать дверь чем-то тяжелым. Но это продолжалось недолго, где-то пятнаднать минут. Слава Богу, дверь оказалась крепкой. Потом по звукам я поняла, что появились новые люди, стали слышны выстрелы, какие-то разъяренные вопли, ругань, - всего хватало. Потом все успокоилось. Я услышала голос Назарова, и открыла дверь.
– Так это он тебя спас?
– Он приехал тогда ко мне, как обычно. И вызвав по рации полицию, начал свой бой.
– Один? Он что, был без охраны?
– Да, он ведь тоже владеет силой. И никогда не брал охрану.
Он их здорово опалил огнем, но это конечно, не помогло. Но он смог продержаться до подхода полиции, они приехали очень быстро. Арамис тоже был среди них.– Тогда-то он и погиб?
– Да.
Данг сжал пальцами разом побелевшие виски. "Вот она какая, цена моей клятвы. И главное, я-то был рядом с ней. Вернее, это она была со мной. И платила за ту клятву. Так же, как и мои друзья."
– Да, я понимаю, от такого конечно напьешься.
– Нет, не из-за этого. Подумаешь, посидела пятнадцать минут в кладовке...
Все слова, которые он хотел сказать ей, комом застыли в горле. Тайка же ни на минуту не переставала удивлять его. И даже не смыслом сказанного, а своим будничным тоном. Лишь изредка, на секунду прерывался ее голос из-за печальной слезинки, а потом снова оставался спокойным и мягким.
– Назаров предложил мне переехать в какой-то бункер. Вместе с тобой, конечно. Но я отказалась.
– Почему?
– Мне почему-то казалось, что ты сможешь проснуться когда-нибудь только здесь. Я не знаю, откуда во мне такая уверенность, и на чем она основана. Но он меня сразу понял, и прислал рабочих, чтобы как следует укрепили гостиницу. Они поставили две железные двери на входе, замуровали окна, a наше окно заделали тремя слоями решетки из очень толстых прутьев. Еще он оставил рацию, кучу всяких продуктов. И еще оружие - там в холле есть пулемет, ящик патронов и гранаты. Я сначала отказывалась, я все равно не умею с ними обращаться, но потом решила, что оно не помешает. И стала снова ждать И вот тут-то случилось самое жуткое.
Данг только молча целовал ей лицо и волосы, даже не смея справшивать, что же еще случилось.
– Нет, никаких нападений больше не было. И вообще стояла странная тишина. Будто все вымерло. А на меня вдруг навалилась такая жуть... Нет, ты не поймешь. Хотелось вскочить и уйти, вернее, бежать непонятно куда и неизвестно зачем. Я даже несколько раз вставала и выходила из комнаты, и медленно шла через холл и клала руку на замок двери. И стояла там долгое время. Мне все время казалось, что в доме, кроме нас, кто-то есть, или даже не кто-то, а что-то, совсем не человеческое. И абсолютно враждебное. Я, наверное, входила с ума. Но потом всегда возвращалась в комнату. Ох, как трудно же давался каждый шаг. Иногда я даже падала на пол и просто ползла. А напряжение нарастало. В последний раз это было уже под утро - Господи, Данг, ты не поверишь, я приползла в это кресло за полчаса до того, как ты проснулся! Наверное, поэтому я даже не почувствовала ничего, когда ты открыл глаза. Хотя нет, вру, напряжение спало. Мне сразу стало спокойно и даже немного радостно. Но разве это была та радость, о которой так долго мечтала? Я все время, пока сидела с тобой, вовсю фантазировала себе сцену своего пробуждения. Я вот думала, что ты проснешься и я буду смеяться и петь, и приготовлю тебе ванну, а сама побегу на кухню. Я приготовляла в уме какие-то немыслимые блюда, и что мы выпьем того "Моулта", а потом ляжем в постель и снова станем любить друг друга. А сейчас я очень уставшая, я уж не знаю, что сейчас я вообще хочу. Даже просто спать почему-то не хочется, все в таком мареве... Я даже тебя плохо вижу, обними меня крепче, просто обними...
– И она ласково улыбнулась ему.
Они так и сидели, обнявшись, и Данг чувствовал в себе ту силу, которую подарила ему Тайка в их первую ночь. Он хотел поделиться с ней силой, влить хоть чего-то в ее обожженую душу. Он опять целовал ей лицо и шею, и путался в волосах, шептал ей на ухо самые нежные слова, которые только знал. Он забыл обо всем, что творится в Граде, все это было уже несущественным по сравнению с ней. Нет, он не собирался оставаться в стороне, еще чуть-чуть времени, и он пойдет в город. Но Тайка была прежде всего. Тайка была самое большее чудо из всех, каких он навидался за последнее время. Дед был бы безумно счастлив, если бы видел их вместе. И Данг тоже был счастлив. И совершенно не важным было, с чем ему скоро придется столкнуться. Важным стало лишь то, что он сейчас целовал ее в эти губы, и видел улыбку - ту самую, о которой так долго рассказывал дед.