Тринадцатое Поле
Шрифт:
Мое тело перестало пульсировать. Только было горячо в голове. А в руках остались лоскуты красной ткани с одежды Хана, куски черной выделанной кожи и порванная цепочка, на которой болтался его знак Дракона. Выбросив все остальное, кулон я зачем-то сунул в карман штанов.
И вернулся в пещеру. Выбраться через дыру на поверхность было делом одной минуты.
– Морок! – позвал я.
Всполошенные птицы сорвались из нутра кустарника рядом. Почему «Морок»? Она вряд ли знает, что ее так прозвали. А как ее зовут по-настоящему? И есть ли у нее имя вообще? То есть помнит ли она его?
– Макс!
Кроме монотонного лесного шума и рева близкого водопада, никаких других звуков. Ужасно уставший
Когда я вновь открыл их, вокруг было темно.
ГЛАВА 5
Я изменился! Я действительно изменился – эта мысль проснулась вместе со мной. Кровь бежала по венам, и я физически чувствовал ее горячий ток. Тело ощущалось безотказно работающим механизмом. В затылке поселилась безграничная спокойная огненная сила. Это было настолько приятно, что я рассмеялся. Казалось, стоит мне захотеть, и я с корнем выдеру из пружинистой прохладной земли любое дерево, ударом кулака раздроблю каменный валун. Было в этом что-то от основательного алкогольного опьянения.
Ближайшая осинка дрогнула под моим натиском, но выдержала. Стряхнув с волос опавшие листья, я улыбнулся. Ерунда. Наверное, я просто сделал как-то не так. Мне предстоит еще научиться тому, что открыла во мне Морок. И тогда для меня вообще не будет никаких преград.
– Никита!
– Макс! – крикнул я в ответ и махнул рукой.
Вовсе не удивительно, что здесь появился Макс. Теперь все и должно складываться хорошо и удачно – так я подумал.
Макс опасливо выбрался из-за древесного ствола и, прихрамывая, пошел ко мне. Изорванная одежда свисала с него клочьями. Растрепанные волосы колыхались вокруг лица мохнатым облаком.
– Чего лыбишься? – буркнул он, приблизившись. – Очень весело, да?
Опьянение проходило. Но огненная сила в голове оставалась.
– Я думал, ты уже того... – сообщил Макс, прикрывая ладонью воспаленные глаза. – Лежишь под деревом весь белый и не шевелишься. Битый час наблюдал – ты даже пальцем не ворохнул. И в кровище весь.
Ссадина на груди уже подсохла. Немного больно, конечно, но пока я про нее не вспомнил, я совсем ее не чувствовал.
– Закемарил, – хмыкнул я, осторожно погладив грудь. – А почему наблюдал? Слабо было подойти?
– Мало ли...
Опасался ловушки. Понятное дело. Как же ему не опасаться, если он совсем недавно и сам побывал в качестве приманки?
– А где все? – спросил я.
– Пойдем. Надо выбираться – темнеет уже. В этих местах по ночам никто не ходит. Погоди-ка... – Вздрогнул и протянул руку к моему плечу. – Господи Иисусе, как это?
– Что такое?..
– Сам не видишь?! – взвизгнул он.
Тьфу ты, черт... На этот раз вздрогнул и я.
– Смотри! Смотри! – Он тряс меня за плечо.
На моем плече не было привычной татуировки. Ворон исчез без следа, оставив гладкую чистую кожу. На всякий случай я взглянул и на другое плечо. Пусто.
– Повернись!
– Черт... Зачем?
– Повернись, говорю!
Макс, схватив меня за плечи, развернул к себе спиной.
– Вот она!
– Что?
– Татуировка твоя! Она на спине. Под левой лопаткой! Была на плече, а переместилась на спину. И еще... Погоди, что-то я ничего не соображаю... Он у тебя сидел, сложив крылья, да?
– Вроде...
– А сейчас как бы летит! И клюв раскрыт!
Я повернулся. Какое-то время мы с Максом смотрели друг на друга.
– Мы в Игре, – проговорил наконец оружейник; проговорил, будто убеждая себя, а не обращаясь ко мне. – Мы в Игре, а не в общем мире. Там такое невозможно, а здесь возможно все. Ладно... Ладно... – Он потер себе виски. – Чего я так разволновался? Башка
болит... страшно... Ну, татуировка сместилась... Это же не смертельно. Пошли! – закончил он. – Хватит. На сегодня достаточно – для меня точно, а уж для тебя – и говорить нечего...Не дожидаясь меня, он захромал по берегу вдоль валунов.
– А где все? – повторил я, догнав его.
– Тебе в рифму ответить?
– Зачем же...
– Часа два назад Рогатый повел Аскола к сава, – сплюнув, ответил Макс. – Вернее, потащил. Не знаю, как дело было, знаю только, что двойка Хана напоролась на двойку из Мертвого Дома. Хан одного уложил сразу же, Аскол погнался за вторым. И этот гад, убегая, привел его в засаду!.. Трое на одного! В общем, Виталику чуть кишки не выпустили – сам видел: у него длинная рассечина – от груди до паха, и нога сильно повреждена. Если б Рогатый не подоспел... Одного Мертвого они уделали, двое свалили... Рогатому тоже досталось, но ничего серьезного... Короче, больше стычек, кажется, не было. Рогатый говорил, что на восточном берегу у самого водопада наткнулся на двух Мертвых, нашпигованных стрелками из гарриффы. А Клещ!.. Вот так охота на Морок! – Макс скрипнул зубами! – Это она за нами охотилась, а не мы за ней! Какого дьявола воины из Мертвого Дома у водопада шлялись? Что им здесь надо? Лазутчики? Три двойки лазутчиков? Поверить нельзя, что нас не специально стравили, чтобы потом перестрелять недобитков. Но кто стравил? Морок? Каким образом? Чертовщина... Заговор какой-то... Поля уничтожают своих Создателей! Хан куда-то пропал. Клещ...
– Что – Клещ?
Макс пошел быстрее.
Мысль о Хане прорезалась в сознание, но я тут же загнал ее подальше. Пошел он! Нет у меня к нему жалости. Не убил бы я его – он бы меня зарубил. И оправдаться не дал бы. И кольцо потом себе очередное надел: мол, за удачное раскрытие вражеского агента.
Макс пересчитал пальцы.
– У меня получается, что один из Мертвых еще бродит где-то здесь, – сказал он. – Возможно, с ним мы и столкнулись тогда у реки. Я и не заметил, куда он делся. Хорошо, если его тоже Морок... А если нет?
– А как ты сам выбрался? – спросил я.
– А ты?
– А я и не выбирался. Меня в водопад швырнуло. Еле-еле выплыл. А потом – по камешкам, как тот Христос. Ну и... Повезло.
– Опять повезло? – Макс, косо глянув на меня, покривился.
«Не буду рассказывать про встречу с Морок. И с Ханом, – решил я. – За убийство единственного мастера среди Драконов меня по головке не погладят. Да и кто я – новообращенный. Но такой новообращенный, которого Морок два раза отпускала живым. Почему? Потому что признала за своего, она – убийца людей из общего мира – признала меня за своего... Надо разобраться во всем получше, а потом уже и рассказать все. Конечно – Максу. Он рассудит как наиболее взрослый. А сейчас первое, что на меня подумают, – враг и предатель. А какой я предатель? Какой я враг? Разве я виноват, что все так само собой получается?»
– Я за камень зацепился, – помолчав, проговорил Макс. – Точнее – меня к нему водой прибило. Едва не расшибся. Ногу вот... повредил. Торчал в воде час, наверное, думал – каюк, потом меня Клещ нашел. Опустил ветку в воду, вытащил. А сам... – Остальное Макс договаривал почти скороговоркой. – Мы не успели и двух шагов сделать от берега. Между деревьев вдруг что-то мелькнуло – очень быстро, неестественно быстро... Не знаю, как описать... Я заметил только нечто похожее на густую струю воздуха. Если б ветер можно было видеть, я бы сказал, что видел ветер. До сих пор не понимаю, как ты мог рассмотреть и запомнить Морок? С тех пор, как она появилась, это никому не удавалось. Это же... все равно что фотографировать пустоту.