Чтение онлайн

– Даже думать не собираюсь. Сейчас остыну… и дальше работать.

– А… черт. Хрен тебе, а не отдых. Начальство пожаловало.

Начальство Йона не любил и, к счастью, оно отвечало ему тем же. Конечно, это усложняло жизнь, но осознавать себя хоть картонным, но все же борцом с начальственным произволом, было приятно. Особенно приятно еще и потому, что полковника не любил никто.

Джейк Радд. Младший сын предыдущего мэра и брат нынешнего оказался не то чтобы совсем уж плохим полицейским. Он им не являлся вовсе. Обычный партийный аппаратчик в семейном

деле, гордо именуемом «Консервативная Партия». Младший Радд был банальным управленцем, коих выпускают из дорогих колледжей поштучно. Он отличался лишь только тем, что был туп. Непроходимо.

Всю полицейскую службу его двигали вперед, словно золотого мальчика. Так что сейчас, в сорок семь лет, он занял вакантное место начальника полицейского управления в Тарлосс Холле. Чин полковника, зарплата, пенсия и полный социальный пакет – не то чтобы в этом всем нуждался Йона, но он мог назвать десяток людей, которые явно принесли бы больше пользы на этой должности.

Полковник Радд, как уже было сказано, оказался непроходимым тупицей, а потому собственную глупость даже не скрывал.

В первые несколько дней после его назначения буквально каждый полицейский в Тарлосс Холле это понял. Самым показательным примером глупости долгое время считалось его предложение устроить открытое собрание активных информаторов и полевых агентов. По задумке, все ублюдки города, чьи яйца оказались зажаты тисками имперского сыска, были бы просто вне себя от счастья лично с ним встретиться. Придурок даже не подумал о том, что поножовщина начнется не только по всему городу, а прямо на месте.

Осознание собственного скудоумия, к сожалению, так и не посетило его голову.

Сейчас полковник Радд медленно вылезал из машины, и вид у него был совершенно недобрый.

– Нел, я говорил, что я тебя ненавижу?

– Сегодня нет.

– Я тебя ненавижу.

Инспектор быстро нашарил во внутреннем кармане портсигар и оттиск медиатора. Привычным движением он протянул портсигар и, картинно его распахнув, уронил печатку в карман помощнику. Что нужно делать, тот знал – не первый раз они проворачивали такой вот трюк. Д’эви вытащил сигарету и, заправив ее за ухо, вернулся на место преступления.

Радд встал в паре шагов и с нескрываемым раздражением взглянул на подчиненного.

– Сидите, инспектор?

Йона картинно себя осмотрел. Да, он сидит на ступеньках в паре шагов от места преступления и курит.

– Да, сэр. Сижу.

– Вам удобно?

– Не очень, господин полковник. – Сразу за этим Йона медленно лег на ступеньки и вытянулся. – Да, вы правы, так намного удобнее. Благодарю за совет.

– Камаль! Прекратите паясничать! И встаньте, когда я с вами разговариваю!

– Я не паясничаю, сэр. – В разговорах с начальником инспектор выбрал свою самую любимую тактику – прикинуться совершенным идиотом, пока Радду самому не надоест его брюзжание. – Я только что провел допрос тени покойного и едва держусь на ногах.

– Встаньте! – в голосе полковника послышались угрожающие нотки, так что пришлось подчиниться и свернуть представление для собравшихся мундиров.

– Виноват, сэр. – Йона постарался выглядеть как можно более пристыженным. – Я действительно едва держусь.

– От вас разит спиртным.

– Это со вчера.

– Вчера закончилось четыре часа назад.

– Осмелюсь напомнить, что у меня должен был быть выходной.

Полковник

взглянул на инспектора очень злым взглядом. Глаза его сейчас едва ли не вылезли из орбит.

– Говорите, что по делу.

– Тени, сэр. Убили охранника, вынесли кассу.

– Что сказал мертвец?

– Может быть, обсудим это внутри?

Полковник быстро осмотрелся и, видимо, пришел к тому же выводу, что и Камаль. Слишком уж много народу, чтобы вот так начать обсуждать подробности дела. Поэтому он воспользовался советом подчиненного. Внутри кассы царила суета, которой еще пару минут назад не было. Басов ходил взад-вперед и переписывал обстановку, Мари общалась со вдовой убитого охранника. Остальные подчиненные при виде начальства тоже собирались старательно изображать кипучую деятельность. Вот только как это сделаешь, если тебя поставили в оцепление? Стой да грозно так смотри.

Полковник увидел это, и лицо его приобрело самое довольное выражение. Он не заметил, как Нелин прошмыгнул мимо и украдкой подбросил печать медиатора инспектору в карман плаща. Для вида он протянул заполненные бланки допроса и осмотра.

– Что сказал мертвец? – повторил полковник.

– Все изложено здесь, – указал Йона на протянутые бумаги.

Полковник с легкой брезгливостью взял у д’эви документы и пробежался по ним взглядом. С каждой новой строчкой глаза его становились все шире и шире. Дочитав до конца, он уставился на инспектора своими полными ярости буркалами. Дышал Радд при этом так громко и зло, что в темноте его можно было бы спутать с разъяренным быком.

– Это что такое?

– Допрос.

– Вы в своем уме?

– Что не так?

– «Что не так»? Вы всерьез написали, что человек убит из военного оружия?

– Но он действительно из него убит.

– Бывший военный из военного оружия. Специальная подготовка. Вы что пытаетесь сказать?

Начальник буквально выплевывал каждое слово, но вместо того чтобы испугаться, Йона просто и бесхитростно отвечал:

– Господин полковник, я изложил суть дела. Так сказал покойный.

– Вычеркнуть.

– Нет.

– Что. Значит. Нет?

– На листе мой оттиск. По закону о лицензированных медиаторах мои протоколы должны подписываться церковниками и Кабинетом бдительности. Я уже проштамповал протокол, и в моей печати сменился номер.

– Что?

– Сэр, вы, конечно же, знаете, что каждый лицензированный медиатор имеет свой оттиск, изготовленный на монетном дворе. – Полковник не моргая смотрел на инспектора. – Так вот, там внутри есть хитрое устройство. При отпечатке поворачивается маленький храповый механизм. Если я разберу свой оттиск, то там нарушится пломба, и я буду вынужден сдать ее в церковь. Меня, скорее всего, арестуют, все мои дела тут же будут переданы на пересмотр. Хотите, могу показать, там все просто.

– Нет. Что вы мне тут несете?

– Сэр, мои отчеты пронумерованы, оттиски должны с ними совпадать. Если при ежемесячной проверке моих бумаг найдут расхождения, то начнется проверка от церкви и госбеза. Вскрытая печать – нарушение пункта четыре моей должностной инструкции, за это дают пять лет строгого режима. Если по сговору, то от десяти. Нас арестуют и, возможно, даже посадят.

Полковник постепенно багровел. Было видно, с каким трудом крутятся шестеренки у него в голове.

– Так… – начал он после паузы. – Вызовите духа еще раз. Пусть изменит показания.