Три пути
Шрифт:
— Гудмунд сказал, шрам тебе мужественности добавит, — старший кузен устало почесал щёку. — Цверги там! Девка девкой…
Гуннар беззлобно цыкнул на него сквозь зубы.
Воин в высоком шлеме повернулся к Подкидышу и сбивчиво заговорил. По худому лицу текли слёзы, но в запавших глазах тлел огонёк надежды.
— Думаю, он просит исцелить его друга, — подал голос Гуннар. — И я его поддержу. Если б не этот дядька, серая гнида меня бы добила!
— Добрый воин. Раза три меня мог в Гъялдсхейм услать, — со вздохом признался Рагнар, — да не стал…
Огоньки скорбно задрожали. Тоже, что ли, просят? Все смотрели
— Есть один способ, — прозвучало в голове.
— Коснись раны и скажи ви прижигать.
Атли опустился на колени, протянул руку. Кончики пальцев окутало нежное жемчужное сияние. Мальчик, затаив дыхание, тронул разорванное горло здоровяка.
— Прощай, братишка. Будь сильным!
Жемчужный свет плавно перетёк в рану и распределился по ней. Знакомая бронзовая полоска резко пошла вниз.
— Что?.. Нет! — воскликнул Атли. — Рольф!..
Никто не ответил ему, лишь полоска мигнула и пропала окончательно. Со слезами на глазах мальчик велел огонькам прижечь рану, и они прошлись по ней своими жаркими искрами. Сияние исчезло — на горле остался шрам, немного похожий на молнию.
— Вроде дышит! — сообщил Гуннар, склонившись к лицу здоровяка.
Рагнар улыбнулся и хлопнул Подкидыша по плечу. Тот вздрогнул. Но не от удара. Чей-то жадный взгляд прицепился к спине как репей.
Атли обернулся. На поляну, крадучись, выходили Хъёрлёв Быстрый и его ульфхеднары.
***
Они смотрелись тварями из Эфера. Накидки из серых шкур, капюшоны с зубастыми волчьими мордами. Грубые лица, вымазанные кровью. Глаза, хищно горящие в темноте…
Рука Гийома потянулась к перевязи. Крепыш с косой чёлкой толкнул его в бок и требовательно протянул ладонь. Ги безропотно позволил забрать меч. «Теперь у него их три…» — мелькнула в голове дурацкая мысль.
Парень со шрамом вышел навстречу людям-волкам и заговорил без всякого страха. Высокий вагр с секирой отпихнул его в сторону и очутился рядом с Гийомом. Тот заморгал: тьма размывала движения незнакомца — он словно раздваивался. Бросал вперёд отражение, а потом перетекал в него. Худой, как скелет, и сутулый, как сип.
Вагр смерил рыцаря безумными чёрными глазами, дёрнул крючковатым носом и сместился к останкам феморо. Встал возле них на карачки, бормоча и вынюхивая.
Гийом перевёл недоумённый взгляд на Рагнара — так вроде звали парня с мечами? Рагнар скорчил гримасу и красноречиво похлопал себя по голове. Воины-волки окружили поляну и замерли в зловещем молчании.
Наконец их вожак встал и обратился к темноволосому мальчику. Голос был неприятный, будто ворона каркала, но в тоне звучало восхищение. Мальчик сдержанно покивал и сказал что-то в ответ. Ги разобрал «Гудмунд». Похоже на имя…
Худой ощерился и крикнул своим людям. Те зашевелились и один за другим исчезли в тени деревьев. Светловолосый парень со шрамом поманил Гийома за собой — мол, идём. Рыцарь встревоженно оглянулся на Хиттера. Рагнар, заметив, указал на арангийца, затем стукнул себя в грудь. «Присмотрит», — понял Ги и поплёлся за светловолосым.
Идти оказалось нелегко. Гийома шатало от усталости, в глазах клубилась алая мгла, а в ушах монотонно бубнил голос Глена. Де Лер даже выхватывал отдельные слова:
«Бык», «Хэмптун», «Ключ», «кукла», «вагры»… Вагры? Выходит, их руками коротышка собирался расправиться с де Волором? Тогда почему они сцепились друг с другом?Ги поёжился, вспомнив зелёный свет и жгучую боль. И мысли феморо в своей голове. Встреча со «сверкающим убийцей» точно стала для него неожиданностью. Возможно, мальчик с тёмными волосами знает больше…
Они вышли из леса на прогалину, и Гийом остолбенел. Та самая дубрава — и дуб, древний кряжистый дуб, под которым он обещал Глену-Ф’рриану то, чего не ждал обрести дома… Но этой ночью вместо роскошного пира здесь шумел военный лагерь.
Вагры деловито ставили палатки, тащили хворост для костров, перевязывали раненых. Многие с завистью глазели на шлем и кольчугу де Лера. Понятно: сами в варёной коже да в стёганых куртках, которые и гамбезонами-то назвать стыдно. Дикари…
Гийома подвели почти к самому дубу. Несколько человек негромко обсуждали что-то у мёртвого тела. Речь держал статный русоволосый вагр со шрамом на щеке. Грузный воин в добротной кольчуге внимал собеседнику и мрачно почёсывал раздвоенную рыжую бороду. Русоволосый повысил голос и в очередной раз указал на труп.
Ги пригляделся и чуть не ахнул. Рядом с головой мертвеца, рассечённой боевым топором, валялось кое-что очень знакомое. Засаленный меховой колпак.
«Вулфрик! Немой мерзавец… Надо признать, таким ты мне нравишься больше!»
Де Лер вспомнил его заросшее лицо, красный нос, водянистые глаза… И снова в сознании зазвучал голос Глена:
— Проведи их… Нортамр… лес… встреча… дорога… битва…
Рыцарь нахмурился. Значит, это Вулфрик привёл вагров сюда. А Глен собирался показать им дорогу в тыл де Волорова войска — зачем ещё тащиться из Нортамра лесами? Однако браконьер с коротышкой погибли, и военачальники северян теперь в затруднении…
«Интересно, что за дорога?»
Не успел он подумать, как под ногами расцвели, тускло светясь, багровые огни. Колдовская тропа уводила в лес.
В башке де Лера возгорелась безумная мысль. «Не более безумная, чем всё, что уже произошло!..»
— Эй! — Вожди обернулись к нему. — Вам нужен проводник?
Рыжебородый вперил в Гийома сощуренный взгляд. Невысокий вагр со светлыми кудрями и смешливым лицом спросил на ломаном вэльском:
— Ты знать дорога?
Гийом кивнул.
— Я вас проведу. Но у меня есть цена.
***
Эйрик Свиное Рыло возвышался над невозмутимым Гудмундом и что-то выговаривал ему, сипя и плюясь. Рядом переминался конунг Эда — невзрачный человек с желтоватым лицом и обширной плешью. Он, близоруко щурясь, взирал на подготовку к казни.
Шестеро стражей как раз привели гиганта, раздетого до подштанников. Атли охнул: могучее тело бугрилось мышцами, в широко расставленных глазах бурлила надменная злоба, а властный взгляд пригибал к земле. Вот он остановился на воине в чёрной накидке и высоком, начищенном до блеска шлеме…
— С'est toi, — потрясённо вымолвил гигант. — Guillaume… Guillaume de Laire…
Тот не проронил ни слова, но пленник побелел как мука и задёргался в путах. Стражи навалились и с трудом повергли его на колени. Сигольд Полуротый топором подрубил сухожилия на ногах. Несчастный взревел от боли.