Три обещания
Шрифт:
И снова две заявки, снова волнение ,снова анкета, снова второе декабря и фестиваль. Подготовка и уроки отложены на один вечер. Сегодня на вручение мы приехали втроем - я, мама и папа. Фестиваль получается горько-веселым.
Фестиваль кончается и вот мы уже в соцтакси. На улице темно, морозно и идет снег. В машине тоже сумрак и я ему рада. В нём сложнее заметить, что я перестала улыбаться. Перевожу взгляд в окно. Но мама замечает перемену в моём настроении.
– Эй, ты чего?
– спрашивает она слегка обеспокоено.
Я поворачиваюсь к маме и чувствую, как к глазам подступают слезы. Я крепко зажмуриваюсь и закусываю губу. Не плакать! Не смей плакать!
– Эй?! Настя, посмотри
на меня!– просит мама ласково, но настойчиво.
Я с силой вцепляюсь в подлокотники на коляски. И ещё крепче зажмуриваюсь и закусываю губу. И всё-таки пара теплых слезинок закатывается по щеке.
– Настя! Ну что ты? Юли нет, да?
– понимающе и тепло спрашивает мама.
Я судорожно киваю. Из горла врывается против воли, то ли хрип, то ли стон и по щекам катится ещё несколько слезинок. Мама тяжко вздыхает, и они с папой не сговариваясь берут меня за руки, передавая, таким образом, поддержку, сочувствие и любовь. Я делаю судорожный вдох, а потом медленный выдох. Неожиданно в голове возникает звуковое яркое и четкое воспоминание. Этот голос я не спутаю ни с каким на свете, пусть даже слышала я его одни раз в своей жизни.
– Никогда не бросай писать! Пообещай!
– голос у Юли мягкий, но настойчивый.
– Не брошу! Обещаю!
– отвечаю я мысленно и, мне кажется, она меня услышала.
Я открываю глаза. В ответ сжимаю руки родителей и слабо но светло улыбаюсь. В машине загорается свет, и она плавно трогается с места.
Посвящается: Поэтессе Юлии Сечкарук и всем, тем, кто лично знал её.