ТРИ КОЛЬЦА - ПОЛНОЕ (СИ)
Шрифт:
Прощание с Наставником проходило в церкви Зосимы и Савватия, что примыкала к белоснежным Больничным палатам. Даже сейчас, в половине девятого вечера, длинная вереница людей тянулась от входа в храм мимо церкви Смоленской Богоматери и скрывалась за колокольней. Никодим, понимая, что времени у нас немного, сразу направился к дверям, махнув на ходу служкам, чтобы они отодвинули загородку.
Своё снаряжение мы, дабы не смущать окружающих, оставили на тренировочном подворье, и теперь отличались от основной массы разве что покроем одежды. Большие скопления людей не люблю, и чувствую себя в них очень неуютно, но не придти сюда я не мог. Вот так, в толпе, почти физически ощущалось большое горе, сплотившее всех присутствующих. Не думаю, что все из пришедших лично знали почившего,
Отец Андрей лежал в простом дубовом гробу. "Да, Никодим не обманул", - грустно подумал я, глядя на усохшую фигуру одного из тех, кого я считал своим учителем. В горле запершило.
Люди подходили, целовали крест, зажатый в сложенных на груди руках. Многие плакали.
"Интересно, а почему Ахмет, почитавший командира за родного отца, нашёл в себе силы улыбаться, встречая нас? Надо будет у Никодима спросить".
Когда подошла моя очередь, я поцеловал отца Андрея в лоб и мысленно попросил прощения. Вроде так у православных положено.
***
Выйдя из церкви, мы отошли в сторонку, и монах спросил:
– Илья, вы точно сегодня хотите выезжать?
– Надо, а то можем не успеть.
– А ты так и не сказал, куда тебе конкретно надо.
– В Коломну, - в конце концов, если я кому и мог доверять из посторонних, так это Никодиму.
– Завтра к обеду надо кое-кого перехватить.
– Ну и на фига спешить так? Вы как ехать собирались?
– Большим кольцом.
– Вот и дураки!
– улыбнулся он.
– У владимирских дороги такие, что даже на ваших "коняшках" ночью больше пятнадцати вёрст в час не выжмете.
– А Малое?
– Та же история, может, километров двадцать и сэкономите, но дорога местами ещё хуже - от Ногинска до Электростали лучше уж по полям скакать, чем по трассе ехать.
– Вот видишь, надо запас по времени сделать, мы ещё в Люберцы заглянуть хотели.
– Любишь ты, Илюшка, со старшими спорить, нет, чтобы послушать опытных товарищей!
– Никодим был старше меня всего на три года, но периодически в шутку изображал старика.
– Сразу видно, что вы из диких тверских болот. Мой план таков: сейчас мы идём с нашими наибольшими общаться. Это, кстати, не обсуждается. Отец Владимир, как послание от вашего Андреича услышал, только что копытом землю не роет - подробности ему подавай. Потом - лёгкий ужин и крепкий сон, а часика в четыре утра грузим мы вас с вашими колымагами на платформы и отправляем малой скоростью прямо в Ликино-Дулево. Хотя я бы в расписание и короткий семинар по мордобитию вставил. Как тебе?
– Против мордобития не возражаю, мне одного малька обкатать надо, но вот остальное… Скахи, а какая разница, если скорость и там и там маленькая?
– Ты не ровняй! Так вы за рулём наломаетесь и всё одно, больше пятнадцати вёрст в час не сделаете, а тут сиди себе и за борт поплёвывай. Да и скорость всяко больше - есть уже участки, где под полсотни километров можно разгоняться! В среднем - около тридцати километров в час выходит. Считай, до Ликино часа за четыре доедете.
Предложенный вариант был очень соблазнительным, и потому я сразу спросил:
– А что за это хотите?
– С этим вопросом не ко мне, а к отцу Владимиру, будь моя воля - я б тебе по дружбе помог, а тут у меня власти нет.
– Эх, чё… - я торопливо проглотил чуть не сорвавшееся с моих губ ругательство, хоть мы и друзья, но Никодим, как и все посадские страшно не любит, когда чертыхаются и богохульствуют, - хрен с тобой! Пошли к твоим начальникам!
– Да тут недалеко, он в "Псарне" сидит, а вас потом в "Посадской" поместим или у меня.
– Договорились!
***
Отец Владимир принял меня в небольшом, но довольно уютном кабинете (хотя местные называли это "кельей"),
расположенном на втором этаже "Псарни", окна которого выходили на Торжище.– Здравствуй отрок, здравствуй!
– приветствовал меня хозяин, - Много о тебе наслышан и от Никодима, и, - тут он помрачнел лицом, - и от отца Андрея.
"Надо же, как в образ вжился! Даже руку для поцелуя протянул, только я прикинулся тёмным тверским мужиком и сделал вид, что не заметил. Вот ещё, мужику ручки целовать! А ведь до Тьмы был простым капитаном-артиллеристом", - мы с Владимиром Сергеевичем Кондаковым до этого мало пересекались, но ведь на то мы и Следопыты, чтоб по малейшему следу находить хочешь зверя, хочешь - человека, а уж информацию и подавно. Человеком он был военным, в двадцать три года стал капитаном, успешно командовал монашескими отрядами и уже лет пять, как вошёл в Совет Епархии, высший руководящий орган посадских. Но всякие церковные обороты ему пока давались с трудом, по крайней мере, мне это было хорошо заметно.
– Присаживайся, Следопыт, - продолжил он, показав на старый кожаный диван у стены.
– Что вы хотели узнать, отче?
– в свою очередь поинтересовался я, устроившись на древнем, но от этого не ставшего менее удобным, предмете мебели.
– Хотелось бы, конечно, узнать всё, но понимаю, что требовать этого от тебя не вправе. Поэтому расскажи коротенечко по пунктам. Обрисуй ситуацию.
Хорошо, что с Виталием Андреевичем мы предварительно оговорили, кому и что говорить, но проблема сейчас была в том, что "доклад" готовился в расчете на искушённого в оперативных играх предшественника моего нынешнего собеседника. И теперь мне требовалось в экстренном порядке перекомпоновывать данные.
– Если коротко, то скандинавы и прибалты попытались провести на нашей территории спецоперацию, направленную на подрыв обороноспособности всего Северо-Запада, - "военную речь" мне ещё отец начал ставить, и Андреич требовал от старших членов Братства навыков находить общий язык с представителями любых слоёв населения. Отец же Владимир, услышав знакомые с юности обороты, весь подобрался:
– Точную цель указать можешь? Или секрет?
– На летунов наших нацелились, причём для проведения акции они не побоялись вскрыть свою очень серьёзную агентуру. Один из фигурантов, по чьему следу мы сейчас идём - шведский эсбэшник аж с довоенных времён. Оснащение на хорошем уровне - даже вертолёт задействовали.
– Серьёзно… - задумчиво констатировал монах.
– А что с личным составом?
– Воспользовались услугами наёмников из Прибалтики, около полусотни "Белых Дроздов" пригнали. Но, похоже, "эстонцев" втемную сыграли, наши их до сих пор колют - может, и всплывёт что интересное…
– Ага, это дело обычное - дешево, сердито и всегда бросить можно. У вас как с потерями?
– С десяток человек из Ополчения потеряли, и мост один им взорвать удалось.
– Ух, диаволы!
– возмущение Владимира было понятным, ведь с момента установления на окружающих территориях относительного порядка поддержание созданной до Тьмы инфраструктуры становилось одной из главных задач почти во всех анклавах.
– Не особо страшно, они только понтонник рванули, нас с хвоста сбрасывая. Хуже то, что мы у них нашли.
– Карфагенские яблоки, да?
– уж и не знаю, когда и где Андреич ухитрился найти это древнее название неведомого в наших краях фрукта для шифровки сообщения, но у наших союзников нашёлся кто-то не менее эрудированный и быстро догадался, о чём идёт речь.
– Именно! А это значит, что у шкандыбал есть контакты с югом Европы или с Турцией, или с Кавказом. Вариантов масса.
– Да уж… Сообщение у них, скорее всего, морем идёт… И тем и другим есть, что предложить друг другу. Вести не самые хорошие, но лучше знать, чем не знать! Спасибо за откровенность, Илья, дальше мы уже сами с Виталием Андреевичем вашим контакт поддерживать будем. И смотри, завтра поезд не проспи, Следопыт!
– и он снова протянул мне руку, но уже для рукопожатия. Ладонь у отца Владимира оказалась жёсткой, мозолистой. Сразу понятно, человек непраздный и не гордый, и руками работать привык.