Шрифт:
Владимир КАМИНСКИЙ
ТРИ ГРАЦИИ
Фантастический рассказ
В тени ракиты, у реки, три грации застыли в изумленье, любуясь плывущими по небу облаками.
– Как красиво!
– сказала Первая Грация.
– Изящно, - согласилась Вторая.
– Конечно, - тихо произнесла Третья.
– Что "конечно"?
– спросила Третью Грацию Первая.
– Конечно, это очень изящно и красиво, - вздохнув произнесла Третья Грация и отвернулась.
– Девочки, - голосом классной дамы, так не вяжущимся с ее внешностью, воскликнула Вторая Грация, - сюда кто-то
Богини плавно перегруппировались: Первая и Третья обняли Вторую. Так они и застыли, глядя куда-то вдаль... Глаза их были широко распахнуты, губы полуоткрыты. Очаровательные статуи из бело-розового мрамора в Летнем саду Природы. Но если бы кто пристальнее пригляделся к богиням, то увидел бы только безжизненные маски, под которыми не раглядеть живых лиц. Отработанные тысячелетиями грациозность, изящество, жеманство, как бесформенные одежды, скрыли очертания фигур, похоронив живые чувства богинь. И только глаза Третьей Грации выдавали какое-то смятение в ее отшлифованной душе.
– Как изящно, - воскликнула Вторая Грация, глядя на жужжащую стрекозу.
– Красиво, - согласилась Первая.
– Конечно, - вздохнула Третья.
– Что с тобой?
– спросила Третью Грацию Первая.
– Ты что, не согласна с нами?
– Нет, отчего же, я полностью с вами согласна.
– Так почему же ты вздохнула?
– Я устала...
– Что?
– Я устала любоваться... Смотреть только на то, на что смотрите вы, восхищаться только тем, что нравится вам. Я думаю, что, может быть, вы не всегда правы...
– Как ты можешь так говорить?
– Грации растянули губы в полуулыбке. Каждый предмет мы рассматриваем с трех сторон, но приходим всегда к единому мнению. Разве это не замечательно, что мы думаем обо всем одинаково?
– А я не хочу думать одинаково. Я хочу думать по-своему!
– Девочка, ну как ты можешь думать по-своему?
– Грации нежно обняли подругу за плечи.
– Ведь мы похожи друг на друга, как три капли воды. Мы одно целое!
– Нет, я не одно целое с вами. Я сама по себе!
– Что?
– Грации обхватили Третью своими мягкими точеными ручками, из которых уже было не вырваться.
– Встанем в Позу Очарования Природой!
Грации снова перегруппировались. Теперь Третья стояла между Первой и Второй. Их руки лежали на ее талии. Грация попыталась пошевелиться, но острые ноготки тут же вонзились ей в поясницу, как шипы растущих поблизости роз.
– Как красиво, - сказала Первая Грация, мило улыбнувшись Третьей.
– Изящно, - воскликнула Вторая.
Третья ничего не ответила.
– А ты что думаешь?
– спросила Третью Первая.
– Мне кажется, это ужасно.
– Что?
– ахнули богини.
– Нет, нет, не то, что вы думаете. Мир прекрасен, я знаю. Очаровательная Природа. Но меняются века, и все меняется вокруг, все... Красота тоже. А мы застыли в глупых скучных позах, которым нас научили когда-то. Мы устарели, как и мир, который окружает нас.
– Это бунт!
– взвизгнула Первая Грация.
– Мы настолько знаем и любим друг друга, что думаем обо всем одинаково. Мы триедины, а ты груба. У
– На вкус и цвет товарищей нет, - крикнула Третья Грация.
Два шипа вонзились ей в поясницу.
– Фи, как ты дурно говоришь.
– Грации улыбнулись.
– Нет, милая, мы не можем допустить, чтобы ты так говорила. Красота останется красотой, как бы ее ни называли. А те, кто не видят ее, глупцы. Только мы можем заставить понять, что есть красота!
– Нельзя заставлять любить, заставлять восхищаться, заставлять очаровываться. Да и вообще, что вы сами смыслите в красоте?
– Красота - это то, что ласкает взляд, слух... И кто этого не понимает...
– Это все глупости, глупости. Красота - не липкая конфетка. Мы только притворяемся, что наслаждаемся красотой, на самом же деле она впереди нас и мы не в силах ее догнать. И тогда мы плюем на ту красоту, которую не понимаем. А уж потом, когда она все-таки завоевывает себе место под солнцем, мы громче всех кричим, что это мы открыли миру ее прекрасные формы. Вам нужна застывшая красота, как ваши скучные позы. А я не желаю, не желаю быть с вами. Прощайте...
Грация хотела побежать, но бархатная ручка Второй Грации схватила ее за локоть, а Первая обняла ее за плечи. Это была поза Сосредоточенности.
Грация заплакала.
– Ну что ты, успокойся. Это нервы. Тебе надо посмотреть на порхающих стрекоз.
– Это очень изящно.
– Не хочу, не хочу я смотреть на стрекоз. Мне надоело жить по подсказке. Я смотрю на то, на что меня заставляют смотреть, я слушаю то, что все слушают. Я хочу сама смотреть, ощущать, слушать то, что я хочу слушать, смотреть и ощущать. Не потому, что это красиво или некрасиво, а потому, что я хочу сама все понять. Зачем вы меня мучаете?
– Кто тебя мучает?
– Как ты можешь так говорить?
– Мы хотим только показать тебе подлинную красоту.
– Мы хотим, чтоб у тебя был хороший вкус.
– Чтобы ты разбиралась в жизни...
– Мы тебе показываем...
– Не хочу, не хочу чтобы мне показывали. Не желаю слушать. Откуда вы знаете, что мне действительно необходимо. Я сама как-нибудь разберусь.
– Но нам со стороны виднее. Мы же коллектив.
– Вы не коллектив. Вы насильники, желающие все уравнять, как Прокруст. Но я тоже частичка красоты, которую уравнять нельзя! Прощайте!
Она побежала. Ветки деревьев хлыстали ее по лицу, плечам. Волосы путались в паутине. Ядовитые колючки вонзались в босые ноги. Но она ничего этого не чувствовала. Она бежала, бежала, бежала... От себя, от своего прошлого, от всего, что мешало ей все эти годы быть свободной. Свобода! Какое чистое и звонкое слово. Свобода!
А она бежала, бежала, бежала... Пока не упала, обессиленная, в густую сочную траву. Тишина обступила ее, зловеще-величественная тишина. Она была одна среди этих деревьев, травы, неба... Одна в целом свете. Одна во Вселенной. Одна! И никто теперь не посмеет заставить ее смотреть только на то, на что смотрят все, любоваться лишь тем, что нравится большинству. Она сама знает, что ей нужно, а что нет. Она сама вправе распоряжаться собой. Сама. Только сама.