Третий глаз
Шрифт:
— Выискалась ворона ученая! Раскаркалась! А с Павлом Николаевичем не я в купе миловалась, хотя и незамужняя.
Даше оплеуха показалась оглушительной. Особенно обидно было, что обозвали ее вороной. Почему Зот не предупредил о предстоящей ссоре с Вандой? От кого Ванда узнала про эпизод в купе?..
Девушки с любопытством и лукавством смотрели на растерявшуюся воспитательницу. Находчивая Жукова замахала руками: пошли-пошли, работать пора!
«Уеду, сегодня же уеду!» — решила Даша, но ощутила упорное желание прежде как-то наказать всех за коллективную пьянку. Что бы такое придумать?.. Это Зот виноват, во всем его винила Даша. Предсказатель! Не приставал бы со своими угадываниями, она бы, может, на Стрелецкого и внимания не обратила. Какая
Побрела в вагон-столовую.
Глава 10
Путешествие в себя
Мир для меня — колода карт,
Жизнь — банк: рок мечет — я играю,
И правила игры я к людям применяю.
В раздаточном окне, как на экране, кокетливая повариха гипнотизирует взглядом двух мужчин-монтажников. А Женя еще похихикивает, поводит плечом, как бы поправляет съехавшую бретельку. На Дашу — ноль внимания, молча налила ей в тарелку коричневатого грибного супу, в другую навалила горкой макарон, а в третью — пухлых поджаренных оладьей. Молчание Жени кажется зловещим. Отойдя к крайнему столику, Даша села, вяло жевала оладьи, наблюдала за Катей, которая вихрем ворвалась в столовую, шумная, неунывающая, получив нагруженные тарелки, заняла место за столом с мужчинами. Даша поразилась ее зверскому аппетиту. Ест Катя по-мужски, жадно кусает ломоть хлеба. Опорожнила миску с супом, тарелку с кашей, швырнула пустую посуду поварихе. Даша вытянула шею, не веря глазам, ужаснулась: Женя опять наворотила ей кучу каши, и Катя снова орудовала ложкой.
— Кто не работает, тот не ест, — рассмеялась она с полным ртом. — Я все умею, да еще не хватает.
Даша отвернулась. «Кто трепанул, что Павел был в моем купе?» Задумалась и не заметила, как подошла и склонилась к ее уху бригадир. Галина шепотом настраивала Дашу против поварихи, втолковывала: эта подружка Кваши продиктовала письмо в обком комсомола, а писала Ванда.
«Ванда! Так и знала… — Даша удивилась своему мстительному удовлетворению. — А ведь это не по совести…»
— Женю Сергей Афанасьевич переводит в городское кафе, — торопливо шептала Галина, — а Ванда завидует. Вот и ссорятся подружки.
И добавила, мол, не стоит обижаться на девчат, лучше бы понять их и простить; в мехколонну они больше не пойдут. Есть в тайге богатый хутор, там овцы: Галина нацелилась купить парочку барашков, и бригада продержится целый месяц!
Заговорщический тон, ласковость Галки обрадовали Дашу, хотя и Жукову пойми попробуй: то с криком кидается на Ванду, корит ее, то сама же обороняет. Да вон с Катей уже перебросилась улыбкой.
На крыльце столовой Даша столкнулась с Вандой: запахнутая в серый большой ватник, похожий на солдатский бушлат, шла завтракать да пережидала, пока выметется из вагона-столовой воспитательница. По сжатым губам и по надменной осанке видно — дуется. На тропинке Дашу догнала могучая, как медведица, Дрыгина, с сытым ревом сгребла ее сильными ручищами в охапку, дурашливо подбросила, аж голова у Даши закружилась. Опустив воспитательницу на землю, Катя заискивающе чмокнула ее в щеку, в шею.
— Ну что ты, Катерина! — задохнулась Даша от ее яростного восторга.
— Не позорь нас в городе! Все знаем про твоего дролечку Стрелецкого! — добродушно погрозила мозолистым пальцем, улыбкой утопив веснушчатый нос в толстых щеках, и посулила: — Айкнешь — и мы, ха-ха-ха!.. У нас тоже второе зрение, мы все видим…
— Катерина, ты спятила! — испугалась и смутилась Даша.
— Нечего скрытничать! — Дрыгина крепко ухватила Дашу за плечи. — Говори: могут твоего Стрелецкого уволить?
— Мне-то откуда знать! — в досаде, двигая
плечами, выпрастывалась Даша из ручищ Катерины. — На линии хутора горят, а кто поджигает, неизвестно…— Не финти! — озлилась Дрыгина. — Знаем, ты жалобщиков ищешь, ухватовским вином интересуешься. А то мы не видим? Чо попусту тарабанить, лучше бы хорошему человеку помогла. — В тоне Кати просительные нотки, она оглянулась по сторонам и продолжала: — Запоминай: три дня назад укрывала я в вагончике Костю Ильюхина, его дружки побили. Ильюхин приехал на стройку из леспромхоза, работает как машина, за месяц столько лесу повалил — пять норм вышло. А тутошние лесоповальщики — парни ленивые, завистники и драчуны, одной нормы не выполняют.
— Чем же ему помочь? — спросила Даша в растерянности. — Где он, Ильюхин-то?
— Гы! Ха! — развела Катерина руками. — Отлежался, плюнул на стройку, назад в леспромхоз подался. А парень лихой, в работе забористый. — Катя игриво повела бровью, подмигнула Даше серым глазом: — Тебя Павел Николаевич как обнимет, ты ему в этот момент и обрисуй, мол, дефицитный мужик Ильюхин.
Дашу от стыда окатило жаром, в мозгу сверкнула догадка: не музыкой завоевала доверие девчат, расположила их тем, что неожиданно прослыла пассией главного инженера стройки, вот и вьются, ластятся Галка и Катя… Что творится на белом свете! «Это от пьянки мозги у них с креном», — решила она.
Возле сарая воспитательницу нагнала Галина.
— Помоги нарисовать сатирическую «молнию» против спекулянта Ухватова, — попросила Даша.
— Какой же он спекулянт! — удивилась Галина. — Мы сами заказываем ему фрукты привозить, ну чего-нибудь… ОРС ничего не посылает!
— А почему компот в бочонке? Это же домашний! — с подозрительностью сказала Даша. — Государственные продукты вам по завышенной цене продает.
— С юга ему отец посылает, — вспомнила Галина.
— Ну это и есть спекуляция! — обрадовалась Даша. — Не поймут нас, — с сомнением покачала головой Галина. — Рэм Ухватов мужик веселый, общительный, он девчатам разный дефицит достает…
В вагончике Даша аккуратно расправила на крохотном столике рулон бумаги, достала из сумки карандаши, кисти и краски, принялась малевать большеносое небритое лицо. Галка, неодобрительно цокая, наблюдала из-за спины воспитательницы. Даша вкладывала в свое художество всю злость, какая у нее скопилась: ссоры, хмельная ревность, поход девчат в мехколонну — все это от подлого прощелыги Рэма Ухватова! На ватмане возникла злобная — так прежде рисовали кулаков — голова, длинная шея, паучьи лапы вместо рук и ног, паучий живот, Галина выскользнула из вагончика, А Даша уже изображала развешанную между сосен паучью сеть, в которую бабочками летели со всех сторон девушки-бетонщицы: Катя, Ванда, Галка узнают свои мордашки на ее рисунке.
Тут в вагончик опять влетела разгоряченная бригадир.
— Стенгазета отменяется! — Резко дернула лист ватмана. — После твоей мазни Ухватова засудят! А что плохого он сделал? Тут ведь нет клуба…
Даша едва удержала ватман на столе, карандаши и краски рассыпались по полу. Галка вторым взмахом руки небрежно смахнула со столика оставшиеся кисти и флакон краски.
— Ты уедешь, а мне с девчатами не только жить, но и работать каждый день!
— Спекуляцию поощряешь? — Раздраженная Даша собрала с полу карандаши, кисти и стала демонстративно подрисовывать длинные пальцы на карикатуре, они загребали сторублевые купюры. — Сама повешу «молнию». Я обязана. Это мой долг! Понимаешь?
— Твое дело… Позоришь нас перед нами же…
Повесив стенгазету на стенку тесового сарая, убедившись, что рабочие ее читают, Даша пошла искать Митрофанова. Она застала его в пустой прорабской. Зот сидел за деревянным столом словно бы в ожидании. Она возбужденно рассказала ему о своих решительных действиях и потребовала, чтобы он сейчас же нашел для нее какой-нибудь транспорт и отправил ее в Красногорск.
— О последствиях, кои ожидаются от твоей стенгазеты, ты не догадываешься? — с едва заметной усмешкой спросил Зот.