Третий глаз
Шрифт:
— Про вас разговоры разные, Зот Михайлович, — вспомнила Даша, — будто бы вы из окошка третьего этажа выпрыгнули, а еще говорят, что вы Егору Андреевичу ладанку подарили. Это правда?
Он благостно обнажил в улыбке белые зубы, уронив вниз сцепленные пальцы рук, шел молча за Дашей по коридору вагона.
— Вчера Вадим смеялся надо мной… Упрекал, что мы верим в судьбу, в предопределение… Вы бы поосторожнее с этими словечками… — Даша остановилась.
— Судьбы нет, — тихо согласился Зот. — Но смотря что под этим словом понимать! Если судьба — черт или кикимора, то, конечно же, таковая отсутствует… Но у каждого человека имеется характер. Вот у тебя — свой характер, у меня свой, у Вадима — тоже свой. А коли есть характер, то есть и предсказуемость поведения твоего, моего или корзухинского. Верно ведь? Судьба — линия поведения, как прошлая, так и будущая. Для того и характеристики на людей пишут, что объясняют их характер, чтобы представлять
Даша удивленно, не без лукавства поглядела на Митрофанова, заметив ему, что он ловко выкручивается из любой ситуации.
Даша знала, что Зот снимает комнату в каком-то деревянном доме, в черте старого города, на берегу реки, но часто ночует в мужском корпусе общежития, в комнате инженера по технике безопасности. Когда бывает в отъезде — а он неделями пропадал в таежных стройпоездах по делам спорта, — Даша слышала о нем всякие байки и анекдоты, но, встречаясь с ним в красном уголке, на танцплощадке, она не замечала за ним особых странностей. Девчата говорили, что спортсмены любят Зота, потому что иногда могут надуть его. Получат планшеты, компасы, уйдут по маршруту в тайгу, а там, в лесу, забыв про инструктаж, собирают грибы и ягоды, бывало, устраивали пикники. И Зот, этот экстрасенс, ничего не подозревая, ждет команды с секундомером в руке на финише.
Дашу забавляло, что Зот со всеми здоровается первым, ни на кого не сердится, у него нет врагов, если не считать тех, кого он обидел случайными предсказаниями. Впрочем, Митрофанов избегает всяких гаданий, на него больше наговаривают. Летом он пропадает у воды все свободное время, а зимой купается в проруби. Даша сама видела, как он в мороз разбивал лед пешней, очищал прорубь от ледяной каши и потом купался в воде, хотя было минус тридцать градусов. Любит Зот ходить по снегу босым. У него есть приверженцы — парни-лесорубы. Живет по своей теории — извлекать из организма удовольствия: тело, дескать, несовершенно, его необходимо усовершенствовать, все его функции заключают в себе тайные, могущественные силы, которые можно заставить служить. Зот часто повторяет, что мы живем во сне, в сфере сновидений и надо, мол, пробудиться, разбудить в себе неисчислимые таланты и способности. Организм — это, мол, концентрат энергии, его нельзя изолировать от окружающей природы, ибо он получает энергию и информацию не только с пищей через желудок, не только через кожу, глаза, язык, уши, пятки, ладони, волосы, но и через легкие, через почки, зубы и тайные каналы связи… И все эти каналы информационной связи надлежит держать открытыми, всегда улыбаться, избегая ссоры. Болезни и короткая жизнь — наказание людям за неуважение к собственному организму и генетической программе. После долгой жизни и смерть — естественное завершение земного круга.
Парни любят Зота: он всегда ссужает их деньгами. Он и Дашу не раз выручал. Спит он в вагончиках с рабочими, питается в котлопунктах, не курит, не пьет. Сколько Даша помнит, Зот всегда в одних и тех же клетчатых рубашках, чистых, аккуратных, их у него всего штук пять, не больше, и в курточке, в кирзовых сапогах или в спортивных тапочках. Он лишен злобы, поражает простодушием, но говорит всегда очень логично и, бывает, предсказывает события…
Даша и Зот уже вошли в салон вагона с массивным столом посредине, с тяжелыми лакированными стульями, с диваном у стенки и с холодильником в углу. Даша заглянула в настенное зеркало, принялась расчесывать челку гребнем, беззаботно щебеча о том, что вот сейчас придет проводница и Даша уговорит ее поселить Зота в купе. Он мялся, смущался и улыбался.
— А правда, что главный инженер кукарекал по твоей воле? — неожиданно спросила Даша.
— Он может погибнуть из-за тебя… Советую тебе идти по пути знания, — прошептал Зот. Едва заметная улыбка тронула его губы, но глаза остались серьезными.
— Мы с ним даже не знакомы. — Даша с изумлением смотрела на Зота.
— Попытайся собраться, сконцентрироваться против соблазна, тогда твоя и его судьбы будут иными, — монотонно выговорил Зот. — Я вижу наперед и должен предупредить…
— Нехорошо шутишь, Зот Михайлович, — покачала Даша головой и вдруг спохватилась, что слишком всерьез отнеслась к его словам, рассмеялась: — А что будет, если твои слова сбудутся?
— Ты превратишься в ворону, а Павел Николаевич — в робота… И может погибнуть…
Поеживаясь от жути, Даша принялась выспрашивать Зота, что такое путь знания, о котором теперь уже даже девушки в общежитии рассуждают. Зот пространно и вежливо принялся объяснять, как следует делать утром зарядку, учил, что вначале следует овладеть своими мышцами, потом тренировать свое мышление, а уже на завершающей стадии воздействовать на подсознание, которое можно назвать сверхинтеллектом; он управляет всеми функциями организма,
в том числе и мышлением. Поскольку органы подчиняют себе мысли и поступки человека, то они требуют особого внимания. Мы изнеживаем себя в искусственных благах, организм перестает сопротивляться искусственным условиям, он адаптируется к мягким креслам, диванам, теплым одеялам, к изысканной пище и фантастическим картинам… А между тем в каждом из нас есть точные биологические часы, хотя мы пользуемся механическими или электронными.— Ох, Зот Михайлович, — остановила его Даша, — я слишком обыкновенная женщина, чтобы понять такую премудрость.
— Чего же тут не понять? Глянь вокруг себя — и ты воспримешь столько природной информации, что ее не пересказать словами и за сто лет. Художник заносит на полотно пейзажи много часов, а то даже и месяцев. Мы воспринимаем мир разными органами чувств, передаем его картинами, музыкой, скульптурой, словами… Но в нас есть еще один орган, который вбирает в себя информацию как бы тайно. Ты слыхала легенду о Моцарте и Сальери? Будто бы Сальери, завидуя гениальному композитору, подсыпал ему в стакан с вином какой-то яд. Это мог быть сок корневища веха, капнутый в вино, он совершенно незаметен на вкус. Но организм реагирует на него, яд вызывает судороги, удушье. Так же незаметно для нас наш организм воспринимает атмосферное давление, гравитацию, информативные поля разных систем, в том числе людей. Все системы природы излучают информацию, взаимореагируют. Животные переговариваются между собою своими сигналами. Это природная информация. Панинформация… Мы, обладая этой панинформацией, воспринимая, храним ее в сверхинтеллекте и почти никогда ею не пользуемся. Хуже того, мы боимся открывать своему разуму этот кладезь знаний. Сами себя убеждаем, что ничего не знаем! А ведь эту всеобщую информацию можно расшифровывать для себя…
— И что дальше? — растерялась Даша.
— Заглядывать в свой сверхинтеллект, видеть истину, сверять ее с совестью и следовать по пути знания, — прошептал Зот. — Ты умеешь играть на баяне, выучилась длительными тренировками. Ты можешь научиться извлекать из себя панинформацию, как звуки из баяна, и знать все, что захочешь. И в нужный момент, скопив в себе энергию, использовать ее для изменения своей линии судьбы. Предвидя неблагоприятные события, уходить от них.
Даша покачала головой. Поверить, что после встречи с Павлом она способна превратиться в ворону, а Павел Николаевич станет роботом, — это уж слишком. Но сопротивляться этой выдумке Зота — еще глупее. Скептически поглядывая на Зота, она хотела возразить, но тут в коридоре послышались шаги. Напевая веселую песенку, в салон вошла толстуха в берете и в форменном пиджаке, поздоровавшись, строго заявила:
— Посторонним тут не место.
— Я воспитательница Ивушкина. — Даша встала бочком, картинно, как бы демонстрируя красивый шерстяной джемпер и всем видом показывая, что она не случайно находится в салоне. — Этого товарища, — Даша указала на Зота, — прошу разместить в моем купе.
— Не приказано! — строго покосилась на нее проводница. — Разрешено одну женщину. И все.
— Да он же наш! Это Митрофанов, физинструктор объединенного профкома. — Даша надеялась, что Зот сейчас защитит себя или загипнотизирует проводницу. — Мы вместе едем на мост…
Осмотрев Дашу и Зота, проводница выразительно хмыкнула и погрозила пальцем:
— Не положено.
Зот конфузливо пожал плечами и послушно побрел к выходу. Даша пошла следом, выговаривая упреки, что, проповедуя сверхвозможности, он первый бежит от трудностей, на что он с неизменной улыбкой отвечал, что не волен менять порядок, заведенный на линии, нельзя же рельсы под поездом своевольно расширять или сужать; нужно быть готовым не погибнуть, если эти рельсы почему-либо разойдутся.
— Какую чепуху несешь! — возмущенная Даша заткнула уши пальцами, чтобы выразить свое презрение.
— Я поеду в машине, но иногда буду подавать тебе голос. Ты прислушайся.
— К чему? — не поняла она.
— К моему голосу в тебе, — объяснил он. — Ты будешь реципиентом.
— Не выйдет у тебя опыт со мной, — рассмеялась Даша. — Погадай мне на ладони, что ждет впереди.
— Большое испытание, — он глянул ей прямо в глаза. — Любовное. С Павлом Николаевичем… — Казалось, он гипнотизирует ее. — Скажи тебе правду наперед — ты будешь переживать. А надо учиться предотвращать волю судьбы. Понимаешь? Самодисциплиной уходить от ее приказов. Люди боятся своего будущего, особенно плохих вестей, потому что не верят в свои силы по предотвращению рока… Боятся болезней, смерти, разных испытаний… Идешь к доктору, зная, что тебе будут удалять зуб, и дрожишь… Или требуешь анестезии… Но ведь боль можно снять усилием воли. В каждом из нас говорит прошлое, а характер и поведение, которые проявятся в будущем, уже запрограммированы. — Зот выждал, не ответит ли ему что либо Даша, но она в каком-то оцепенении сама ожидала продолжения. И он добавил: — Так вот, ты полюбишь Павла Николаевича, и это грозит тебе большими несчастьями… Загляни в свою совесть…