Шрифт:
Б. ДЕХТЯР
ТРЕБУЕТСЯ ДВОРНИК
(юмореска)
Он вошел в мой кабинет, когда стрелки на стенных часах показывали без пяти минут шесть, снял меховую шапку-пирожок и попросил разрешения сесть.
– Садитесь, - буркнул я нелюбезно. Пока он, сидя в кресле, расстегивал пуговицы дубленки и доставал из внутреннего кармана пиджака бумажник из тисненой кожи, я разглядывал его. У него было худое бледное лицо, светлая бородка клинышком в очки в золотой оправе.
Из бумажника он вынул записную книжку, перелистал ее и спросил:
– Это ваше объявление?
– Какое?
– Вот это.
И он ровным голосом прочитал
– Объявление датировано июнем, - сказал он, - а сейчас декабрь. Оно в силе?
– То есть как "в силе"?
– не понял я.
Он снял очки и улыбнулся. Должно быть, подумал: "Вот остолоп, простых слов не понимает".
– Я спрашиваю, требуется ли еще вам дворник?
– Требуется, - прошептал я.
– Прекрасно!
– Посетитель надел очки.
– Я к вашим услугам.
– Вы хотите работать дворником?
– уточнил я.
– Вот именно, мой дорогой, вот именно.
Я не знал, что думать. Уж очень не вязались ни его возраст, ни его профессорская внешность с привычным обликом дворника.
Угадав, видимо, мои мысли, он сказал:
– Нет, нет, я вас не разыгрываю. Я действительно хочу работать дворником. Но с двумя условиями.
– С какими еще условиями?
– Вы меня оформляете по совместительству, как сказано в объявлении, и разрешаете мне являться на работу ночью.
Второе условие меня смутило. Я спросил:
– А почему ночью?
– Люблю работать, когда никто не мешает.
Что ж, понять его можно. Кому приятны бесцеремонные взгляды уличных зевак.
– Ну, хорошо, - сказал я, - вы хотите оформиться по совместительству. Значит, вы уже работаете?
– Безусловно.
– Где.
– В НИИЭХе.
– Это, видимо, научно-исследовательский институт?
– Да, это научно-исследовательский институт экспериментальной химии.
– А кем вы там работаете, если не секрет?
– Я профессор.
Вот как! Выходит, интуиция меня не подвела, когда я обратил внимание на его профессорскую внешность.
– Простите за любопытство, - продолжал я допрос, - но чем же привлекает вас должность дворника?
На его тонких губах промелькнула ехидная улыбка.
– Дополнительным заработком. Деньги, мой дорогой, на улице не валяются.
Каков гусь, подумал я, разговаривает со мной как с мальчишкой. Этот покровительственный тон, это выражение "мой дорогой". И насчет денег, должно быть, это он меня разыгрывает. Но вряд ли он сейчас скажет, что заставляет его браться за метлу.
– Что ж, - сказал я, - ваши условия я принимаю. Но взамен выставляю свое.
– Какое?
– Я оформлю вас дворником только после проверки.
Профессор стремительно вскочил с кресла.
– Вы полагаете, что я не справлюсь со своими обязанностями?!
– Да, - сказал я твердо, -
полагаю. Взгляните в окно. Видите, что там делается? Валит снег. Мостовая и тротуары обледенели. А ведь вы, наверно, лом и скребок никогда в руках не держали.– Не держал, - признался профессор.
– Но это не имеет ровно никакого значения. Я очищу улицу от снега и льда максимум за десять минут.
– Всю улицу?!
– Всю.
Я тоже поднялся с кресла.
– Бросьте шутить. Опытный дворник сейчас и за день не управится, а вы просите десять минут.
– Вам нужны доказательства?
– спросил он.
– Конечно.
– Я готов их предоставить.
Я рассмеялся.
– Вы меня заинтриговали, профессор. Не будем откладывать дело в долгий ящик. Давайте встретимся ночью, и вы покажете, на что способны.
– Согласен. Назовите место и время встречи.
Я немного подумал и назвал самый мой запущенный переулок.
– Это рядом. Время - час ночи.
– Немного рановато, - заметил он.
– На улицах еще будут прохожие. А мне бы не хотелось иметь лишних свидетелей.
– А три часа ночи вас устраивает?
– спросил я.
Профессор кивнул.
– Вполне.
– Значит, по рукам?
– По рукам.
Он ушел. А я еще долго ходил в раздумье из угла в угол. И чем больше думал, тем больше запутывался. Да, не иначе все это розыгрыш! Наконец я махнул рукой, оделся и пошел домой, решив, что ночью все выяснится.
К месту встречи я пришел не в три, а в два часа ночи - не сиделось дома. С собой я принес лом, скребок и метлу - все, что могло понадобиться профессору для работы. Складывая их у стены, я пытался представить себе, как он в своих очках будет долбить ломом лед. Этот переулок я, повторяю, выбрал не случайно. Он не убирался уже давно и весь утопал в сугробах. Пусть-ка старик почувствует, каково приходится дворникам. Выдохнется, небось, за минуту. И тут у меня мелькнула мысль, что профессор не придет. Пошутил, и хватит. Дурак он, что ли, чтобы тащиться ночью на окраину города, тем более что мороз разыгрался не на шутку. Чтобы не закоченеть, я начал отбивать ногами чечетку и хлопать себя руками по бедрам. Я, наверно, смешно выглядел со стороны. Пожилой дядя с брюшком неуклюже топчется на снегу. Но смеяться надо мной было некому. Кругом не было ни души.
В конце переулка блеснули автомобильные фары. Через мгновение около меня затормозила "Волга". За ветровым стеклом виднелась знакомая шапка-пирожок.
– Доброй ночи, - сказал профессор, вылезая из машины.
– Не опоздал?
Я взглянул на часы. Было ровно три часа ночи, секунда в секунду.
– Вы пунктуальны, профессор. А я, признаться, подумал, что вы не приедете.
– Почему?
– Ночь, мороз, - развел я руками.
– Мороз действительно большой, - согласился он.
– Однако не будем терять времени. Какой участок вы мне прикажете освободить от снега?
– Хотя бы этот.
Я очертил ломом на мостовой круг метра два в диаметре - в последнюю минуту мне стало жаль профессора.
– Что вы, мой дорогой!
– воскликнул он.
– Ради этого не стоило приезжать. Я очищу участок от машины до ворот, и притом за минуту.
От "Волги" до ворот было не меньше пятидесяти метров. На уборку этого участка, учитывая лед и сугробы, уйдет несколько часов.
– Пожалуйста, - пожал я плечами.
– Вот лом.
– А он мне не нужен, - засмеялся профессор.