Трансплутон
Шрифт:
— Я… я не хотела, — залепетала женщина. — Пожалуйста, никому не говорите! Я же не сделала ничего плохого!
Над их головами стали загораться лампы — сеанс заканчивался.
— Давайте это сюда! — приказал Курт. — Быстро!
Женщина затрясла головой.
— Давайте сюда, и я никому не скажу! — настаивал Курт. — Вы сами знаете, что это запрещено!
Дрожащей рукой она протянула камеру. Курт быстро сунул миниатюрный приборчик в карман брюк и отошел с сторону.
Прозвучал гонг, пассажиры заторопились к выходу, где их уже ждали андроиды. Никто не заметил короткой сцены, разыгравшейся у окна.
Послеобеденный отдых — еще один промежуток времени, когда можно побыть самим собой, не испытывая довлеющего влияния программы.
Курт лежал в кровати,
Он внимательно осмотрел фотоаппарат — по всей видимости, тот работал по системе «Поляроид». Курт открыл его, и начал рассматривать снимки. Кольца Сатурна, Диона, Юпитер, фото, сделанные на голографических сеансах, в зале для медитаций, в столовой. Да, пожилая дама истратила немало сил и адреналина, чтобы сохранить воспоминания об этой поездке. Теперь она, наверное, в большой печали. Курт даже подумал, что потом, когда все закончится, он постарается вернуть камеру ее прежней хозяйке. Однако сейчас он собирался распорядиться этим подарком судьбы по-своему.
Курт внимательно рассматривал снимки, пытаясь угадать возможный источник сигналов. Однако его усилия не увенчались успехом. Автоматика при всем ее совершенстве не обладала способностью человеческого глаза активно рассматривать, разглядывать, «читать» объект, создавая его точный образ и множества изображений увиденных под разными углами. Фотоаппарат бесстрастно фиксировал тени и блики, и они скрадывали изображение, не позволяя рассмотреть детали. Внезапно Курту пришла в голову одна идея. Он отмотал ролик до снимков, сделанных сегодня днем в Бельведере, сунул фотоаппарат обратно в карман брюк, пошел в ванную, направил объектив на лампу, ярко горевшую над зеркалом и несколько раз нажал на кнопку. После этого он снова принялся изучать снимки. Теперь все предметы превратились в темные тени большей или меньшей интенсивности, однако Курт хорошо знал обстановку и мог угадать какое пятно соответствует тому или иному предмету обстановки. Поэтому он без труда выделил одно особенное пятно — более светлое, чем прочие с относительно четкими краями — какой-то металлический предмет, который вполне мог быть ретранслятором лазерного луча. Но откуда пришел сам луч? Этого Курту не удалось установить.
Когда андроид пришел, чтобы проводить его на ужин, Курт заявил:
— Я не голоден и хочу остаться в каюте.
Антропус привычно покачал головой:
— Ты заболел? Тогда я отведу тебя в медицинский отсек.
— Я здоров, я просто не хочу есть.
— Ты можешь не есть, если не хочешь, но ты не должен оставаться здесь. Я отведу тебя в столовую.
Курт вытащил из-под подушки флакон духов и протянул его Антропусу:
— Вот, смотри, это будет твоим, если ты оставишь меня в покое.
Андроид взял из его рук флакон и поставил его на тумбочку около кровати.
— Я должен отвести тебя в столовую, — твердо сказал он, взяв Курта за руку чуть повыше локтя. — Идем! Мы опаздываем!
Курту пришлось подчиниться.
После ужина последовали медитация, вечерний голографический сеанс и так далее.
Вернувшись вечером в свою каюту, Курт прежде всего занялся дверями. Еще раньше он успел изучить механизм — дверь работала на сжатом воздухе. Для того, чтобы открыть ее, нужно было снять автоматическую блокировку с замка. Когда Курт проходил через дверной проем, он сделал вид, будто спотыкается, ухватился за дверные косяки и быстро наклеил полоску липкой бумаги в углубление, в которое обычно входил ригель замка. Бумага была достаточно плотной, чтобы выдержать давление ригеля, — во время ужина Курт оторвал кусочек от упаковки, в которой находились пищевые брикеты. Андроид, к счастью, ничего не заметил. Когда он покинул каюту, Курт немедленно попробовал открыть дверь и это ему удалось.
До вечернего концерта оставалось несколько минут. Курт направился в ванную комнату, быстро развинтил душ, снял разбрызгиватель. Затем он положил внутрь разбрызгивателя кусок смоченного в воде махрового полотенца, навинтил получившийся фильтр на дюзу над кроватью и улегся под одеяло. Он был так доволен своими выходками, что почти не обращал внимания
на разноцветные пятна, не прислушивался к музыке.Наконец концерт закончился, свет померк и раздалось привычное шипение — в каюту начал поступать усыпляющий газ. Курт однако не почувствовал обычного цветочного запаха — фильтр работал!
Ему совершенно не хотелось спать, несмотря на то, что день был длинным и наполненным событиями. На самом деле Курту в его прежней жизни уже приходилось бодрствовать несколько суток подряд, и сейчас, когда он избавился от подавляющего действия наркотиков, у него было приятное чувство, что он снова становится хозяином своего тела и разума. А как насчет воспоминаний? Курт стал думать о прошлом, пытаясь сознательным усилием воли воскресить забытые картины. Это ему не удалось, но Курт дал себе слово, что он будет повторять попытки ночь за ночью.
Он чувствовал сильное возбуждение и нетерпение, однако до назначенного срока было еще далеко — около трех часов. Хотя стоит выйти заранее, чтобы не заставлять себя ждать. Кто знает, располагает ли временем таинственный отправитель сигналов.
У Курта не было часов — их отобрали вместе с остальными личными вещами. Пассажиры не нуждались в часах — им не нужно было планировать свой день, следить за тем, чтобы приходить во время, — для этого существовали андроиды. Однако в этом случае сам нерушимый распорядок дня пришел на помощь саботажнику. Отбой звучал ровно в 22:00, оставалось отсчитать от этого момента три часа. Курт надеялся, что чувство времени его не подведет.
Он лежал в темноте, прислушиваясь к шорохам и ворчанию механизмов, а его мысли привычно возвращались к той абсурдной ситуации, в которой он оказался. Был ли это в самом деле круиз? Увеселительная поездка? С тем же успехом это могла быть и тюрьма. Заключенным вовсе не обязательно сообщать, что они находятся в тюрьме. Даже наоборот — пока они этого не знают, пока они думают, что все вокруг создано исключительно для их развлечения, они и не подумают бежать. С другой стороны, это могла быть некая коммуна, решившая изолировать себя от общества, чтобы устремиться к неведомым идеалам. Или санаторий для душевнобольных, которым нет места среди обычных людей. Здесь они забывают о своих страданиях, обретают покой, умиротворение, счастье. Пожалуй, это даже гуманно. Никаких визитеров из внешнего мира, никаких передач, цветов, фруктов, пирожных, вымученный слов одобрения. Никаких напоминаний о том, что за стенами больницы продолжается нормальная жизнь. Сам корабль мог быть всего лишь иллюзией, великолепно продуманной игрой. Каюты — на самом деле палаты, андроиды — медицинские роботы, психофармакология призвана поддерживать состояние психики больных в пределах нормы. Все чудеса Бельведера — это всего лишь оптические иллюзии, а на самом деле корабль находится где-нибудь в Шварцвальде, Тессине или в Ирландии. А возможно, и где-то под землей, в одном из закоулков бесконечных атомных убежищ…
Какое-то время он забавлялся с этой мыслью, но потом отбросил ее. Переменная сила тяжести, невесомость в зале для медитаций, свободный полет во время учебной тревоги, проявление кориолисовых сил — все это тоже можно сымитировать, но это было бы слишком сложно и дорого. Игра не стоила свеч. Нет, этот абсурдный полет должен иметь какой-то иной смысл. И возможно, он скоро узнает какой. Курт отбросил одеяло и вскочил на ноги: если он заранее придет на место встречи, его невидимый собеседник наверняка не обидится.
На мгновение он заколебался: у него не было другой одежды, кроме ночной рубашки, а ему очень не хотелось появляться в ней «на людях». Однако ночью в коридорах корабля не встретишь ни людей, ни андроидов. А что до незнакомцев, поджидающих его, они наверняка знают, какие здесь порядки. Да и в любом случае выбора нет.
Курт снова зашел в ванную комнату и взял упаковку туалетной бумаги «Клинекс». Пачка жевательной резинки уже лежала у него в кармане — он взял ее во время кофе-экспресс. Содержание лазерных передач казалось ему достаточно странным, возможно кто-то на борту задумал сверхсложную мистификацию, но был только один способ выяснить это — пойти на встречу с шутником и спросить. Посмотрев на себя в зеркало, Курт взял полотенце и затянул на талии — теперь его ночная рубашка отдаленно напоминала лабораторный халат.