Тот День
Шрифт:
Через минуту три пары ног затопали вокруг стола.
— Ничего, — услышала девушка разочарованный мужской голос.
— Влад, раздобудь еды. Я на второй этаж, проверю, — произнес второй мужчина и добавил: — Ирина побудьте здесь. Не разделяемся.
Когда одна пара ног ушла вглубь дома, Бодрова почувствовала резкую боль в правой руке. Скованная страхом, она не заметила, что вместе с рукоятью ножа, сжала краешек лезвия. Да так сильно, что оцарапала кожу на ладони. Стекая по блестящему лезвию ножа, крупные капли темной крови падали на голубоватую керамическую плитку. Но Ева этого
— А это еще что? — удивился мужской голос.
И это было последнее, что услышала Ева перед собственным криком.
Когда лес выпустил людей из своих объятий, трое вышли на широкую каменистую дорогу между двумя ближайшими селами. Как и было решено, они выбрали южное направление и зашагали в сторону Поддубья. Шли они молча. Георгий думал о Голосе, Ирина также была во власти тяжелых мыслей, и только Влад, насвистывая что-то себе под нос, выглядел необычайно спокойно.
— Чего такой веселый? — спросила Смолова мужчину с перебинтованной головой.
— А толку грустить? Мне кажется, что худшее мы уже пережили, — пожал плечами Сычев.
И пнул торчащий из земли булыжник.
— Мне бы твое спокойствие. Так и стоят лица детей перед глазами, — вздохнула женщина.
— Мы все чего-то лишились, — не отрывая глаз от горизонта, на котором уже виднелись первые сельские дома, отстраненно произнес священник.
— Но вы не видели, как близкий вам человек… Вы этого не видели, — едва сдерживая себя, понизила голос Ирина. — Отец. Я с вами. До конца с вами. Но, даже понимая, что это все было испытанием моей веры, мне легче не станет. Просто нужно время.
Георгий видел, как тяжело ей давалось сдерживать свой гнев и священник решил, что разумнее будет уйти от разговора. Однако Влад его опередил.
— А вы, Ирина, чем занимались? Я вот, всю жизнь свою играл в войну. А пару лет назад одумался. А кем были… — запнулся мужчина. — Кем были вы, в прошлой жизни?
— Думаете найти связь, — вымучено улыбнулась Смолова. — Работала я на заводе, химиком. Это, да и семья — все, что было у меня в жизни.
— Подождите, а на каком заводе вы работали? — отчего-то удивился Владислав.
— На «Хиволокне», — ответила Ира.
— Это который тут рядом, на той стороне Волги? Или ближе к центру?
–
— Нет, здесь недалеко институт синтетического волокна, а я на «Химволокне». На самом заводе работала.
— Надо же, тесен мир. У меня мать там работала. Тоже химиком, — ухмыльнулся Сычев.
— Ну, не думаю, что это божий замысел. Просто Тверь — маленький город, а завод большой, — отмахнулась Ирина.
— Кто знает, — подражая задумчивой манере Георгия, произнес Влад.
И трое засмеялись.
Но хорошее настроение ненадолго задержалось в сердцах людей. Они приближались к селу, и с каждой пройденной сотней метров на дороге все чаще стали попадаться покойники, а крик, кружащих над Поддубьем черных ворон, становился все громче. Когда начался дырявый асфальт поселка,
и люди зашагали вдоль пепелищ и редких, уцелевших домов, Соколов предложил обыскивать нетронутые огнем постройки. В одной из деревянных изб Ирина обзавелась теплым драповым пальто, которое она одела вместо своего изорванного, и длинным двуствольным ружьем.— Знаете, как обращаться? — спросил Сычев.
— Догадываюсь, — улыбнулась Ира, лихо зарядив оружие.
На вопросительный взгляд Владислава женщина коротко ответила:
— Супруг мой ружья любил.
Через десяток обысканных домов Георгий и его новая паства совсем потеряли надежду.
— Да никого здесь нет. Пойдемте, отче, — недовольно высказалась Смолова, когда компания вышла из очередного уцелевшего дома.
— Имей терпение, — в своем духе ответил священник, нервно подергивая краешек бороды.
— Да какое тут, к черту, терпение? Трупы, пепелища, птицы, которые эти самые трупы и жрут, — вспылила женщина.
— Осталось всего-то пару домов. Не оставлять же, — вмешался Влад.
И вскоре их терпение окупилось.
Очередной ничем не примечательный дом встретил их скрипом несмазанных дверных петель и трупной затхлостью. Внутри оказалось просторно. Прихожая, гостиная, лестница на второй этаж, дальше коридор с двумя спальными помещениями. Ни трупов, ни, тем более, выживших. В конце коридора была широкая кухня, двери которой выходили на садовый участок позади дома.
— Ничего, — огорченно сказал Влад.
Оставалось только проверить второй этаж, и, попросив Сычева поискать чего-нибудь съестного, святой отец понуро пошел к лестнице. Без всяких надежд Соколов ступил на первую ее ступень. И вдруг позади, в стороне кухни, раздался женский крик. Немедля, Георгий метнулся обратно по коридору. Голос не принадлежал Ирине, а значит: они наконец кого-то нашли.
И он не ошибся.
— Выметайтесь от сюда, суки! — срывая голос, орала светловолосая девушка.
Отгородившись от людей большим обеденным столом, она сжимала крупный нож, и что есть мочи надрывала глотку. Влад, как и Смолова, с поднятыми в знак добрых намерений руками, пробовали войти в контакт. Но выходило это у них плохо.
Человек был изможденного вида. Синяки под глазами, порезы на локтях, а самое главное, Соколов приметил странный темный обруч, словно от удушья, который огибал шею девушки. Подобраться близко к бьющейся в истерике не было возможности. Во всю размахивая большим лезвием ножа, она никого к себе не подпускала.
— Отдайте. Поранитесь же, — наивно старался уговорить девушку Владислав.
— Мы друзья, — сделав шаг вперед, твердым голосом произнес Георгий.
— Суки, убью, — опять завопила девушка, и священник отступил обратно к стене кухни.
— Как вам помочь? — вдруг крикнула Ирина. — Что нам сделать?
— Кто вы? — уже более сознательно спросила белокурая.
— Друзья. Мы — друзья, — повторила Смолова слова священника.
Георгий видел, как замерла странная девушка. Она колебалась, балансировала между известными лишь ей одной ответами. В конце концов решившись, она произнесла — Принесите ящик. Под креслом-качалкой, в гостиной. Деревянный ящик.