Тороп
Шрифт:
— До греха довести не обещаю, но провожу.
Сказал я уже сам себе и рванул за девицами. Хохотушки оказались служанками из трактира, приходились друг другу дальними родственницами и как я уловил были нрава лёгкого и простого. Что дало мне надежду на интересное продолжение знакомства. Звали их Альма и Вильма. Это и многое другое я узнал за то недолгое время что мы потратили на дорогу к месту работы и проживания моих новых знакомых. Вот только… Подруги ну очень любили поговорить. Я каким то чудом успел вставить буквально пару слов. Казалось что пулемётная лента бесконечного тарахтения о всём и вся что происходило и происходит в жизни молодых женщин никогда не закончится. И на финише я чувствовал себя слегка перегруженным тем объёмом знаний, что умудрились на меня вывалить беспечные подруги. Мозг плавился, я дурел и избыток информации выплёскивался из ушей. Бесконечные знакомые, родственники, соседи и постояльцы, их жизнь и мелкие происшествия, взаимоотношения и интрижки смешались, слились в моей голове в какой то огромный табор бубнящих и недовольных хумансов. Я встряхнул головой, надеясь избавиться от напасти. К счастью мы были уже на месте. Торжественно вручив девицам корзины с содержимым и наговорив кучу комплиментов о красоте, уме,
Сунув Вильме серебряную монету я ожидал подсознательно обиды или оскорблённой невинности, замаскировав свой дублон словами о невозможности предьявить прямо сейчас и сразу дорогой подарок, достойный такой льеры. Но девушка вполне благосклонно отнеслась к подношению, чему я честно был рад. Оно так было проще… Не готов я к серьёзным отношениям. А вот к такому приятному знакомству — самое то
На улице наступил поздний вечер и я поспешил к заведению Зацепа. В городе уже более-менее уже ориентировался, надеюсь не заплутаю. На всякий случай поправил ремень с ножнами, проверил как клинок выходит. Ночи здесь тёмные…
Расслабленный и довольный я ввалился в нашу комнату. После более-менее освещённого трактира помещение казалось погружённым во мрак. Примитивная масляная лампа давала слабый свет, позволяющий еле-еле разглядеть обстановку и я не сразу обратил внимание на сваленные в углу вещи. С недоумением минуту разглядывал кучу нашего с братом барахла из одежды и предметов, пока до меня не сразу дошла мысль — Трой. Ни звука, полная тишина.
Я резко дёрнулся к кровати. Брат был на своём обычном месте. Была только одна проблема, что заставила моё сердце судорожно сжаться и замереть. Внутри словно всё замёрзло. Глаза привыкли к темноте и я разглядел Троя. Лёжа на спине он смотрел слепыми глазами в потолок. Обнажённая грудь была залита кровью… Я застыл в ступоре. Настолько выбила эта ситуация. Не помню сколько времени простоял возле кровати. Минуты, час… просто провал во времени. Неожиданно мне показалось что Трой пошевелился. Показалось? Ещё… Я пришёл в себя и схватил брата за руку, пытаясь найти пульс. Когда то давно, в прежней жизни, знакомая девушка учила в шутку меня поверхностной диагностике. Она заканчивала медучилище и наша дружба продлилась не так что бы долго. Так, встретились, подружились и разбежались. Впрочем расстались без обид. Какие то мелочи из её профессионального образования остались в моей памяти. Прислушиваясь и надеясь на чудо мне показалось что всё же смог почувствовать пульс. Это было невероятно. Мысли заработали, закружились — что делать… Амулеты колдуна. Вытряхнул из сумки. От одного оставался маленький, уже почти полупрозрачный камешек. Вторым я ещё не пользовался. Ну что ж… без вариантов. Положив камень на грудь Троя я привычно нырнул в мир аур и энергии. И замер. Всё. Это был конец. На моих глазах остатки жизни истекали из тела брата. Боюсь Трой не доживёт до прихода местных лекарей. А я просто не в состоянии помочь… слишком поздно… но всё же… Если есть шанс — нужно биться до конца. Собрав волю в кулак и сжав зубы я включился в процесс. Наверное где то через пару часов я от усталости окончательно перестал соображать. Так бывает… Плохо. Всё бесполезно. Он ушёл.
Я спустился вниз. Ночь ещё была в своём праве. Не смотря на тёмное время в кабаке ещё был народ. На который мне, честно, было с высокой колокольни… Что делать я не знал. Зацеп отошёл по своим делам. Ван сидел за стойкой и приглядывал за посетителями. Я увидел свободный стол в самом углу и плюхнулся на тёмную дубовую скамью. Пил местный самогон, не чувствуя ни вкуса ни крепости. Машинально закусывал, не глядя беря что под руку попадалось. В голове было пусто. Потеря Троя выбила меня из колеи. Не хотелось думать как и почему это случилось. Какая мразь эта сделала. Кому нужна смерть брата. Всё потом. В груди застыла большая чёрная яма и глубокое чувство потери. Хотелось забыться и ужраться в хлам. Мысль о потери Троя была не выносима. Как будто обрушился целый мир, хороня меня под своими обломками. В кабаке начались какие то разборки, на которые мне было глубоко плевать. Пусть перебьют друг друга, а потом удавятся сами. На кой мне чужие проблемы… Всё больше раздражаясь от криков и шума местной публики, спёртого духа и паров перегара я решил выйти во двор, на свежий воздух, попутно и потребности свои справить.
Встав из за стола, и покачиваясь от лёгкой потери координации я побрёл в сторону выхода. Набрался уже основательно. Доковыляв в темноте до поленницы я сделал своё мелкое дело и уже было поворачивался, как тихий шорох за спиной и мгновенно перекрытый кислород, невозможность вдохнуть, перевели меня в режим выживания. Задыхаясь я схватился за удавку, перехватившую моё горло, чувствуя что сознание начинает ускользать и ещё несколько мгновений и наступит конец, окончательный и бесповоротный. Душитель то ли был сильнее и техничнее, или грамотно подловил меня в неожиданный момент, но я ничего не мог сделать.
Даже страх и ярость не могли мне помочь и я трепыхался практически в агонии. Ненавижу… Неожиданно противник вскрикнул и ослабил усилия. Получив возможность глотнуть воздуха мой разум наконец включился в борьбу. Правой рукой, отпустив удавку, выхватил нож и всадил в ногу стоящего за спиной убийцы. С этого момента борьба пошла по моим правилам. Адреналин ударил в голову, вскипятив кровь и уничтожая алкогольную хмарь. Извернувшись и схватив противника за ворот рубахи я за несколько секунд нанёс ему несколько ударов ножом, превращая живот в мешанину резаной одежды, требухи и крови. Отпустив тело, что мешком рухнуло к ногам я прыгнул в сторону мелькнувшей к углу кабака тени, чуть не придавив Оззи. Спасибо крысёныш, моя благодарность тебе обеспечена. Буду холить и лелеять пока жив. Выручил животинка. Летя за тёмной фигурой, не чувствуя ног, я всё не мог догнать и тем более разглядеть кого я преследую. Урод был быстр и догнать его не получалось. Плохо освещённые улицы мало способствовали моему желанию. Неожиданно на пути фигуры возникла группа вооружённых людей. Бегущий, сперва притормозил, а затем, не сбавляя темпа хотел проскочить мимо. Получив небольшую фору в несколько шагов и чувствуя что ещё немного и я просто не выдержу темпа, я метнул нож. И даже попал, не сказать что удачно, немного ниже спины. Что к сожалению не помогло моему делу. Урод заорал— Спасите! Люди добрые! Убивают!
И дёрнул ещё быстрее дальше. Воины было заступившие ему дорогу раздвинулись и сомкнулись передо мной. Тараном, словно ядро в кегельбане, влетев в кучу я сшиб пару человек, увернулся от третьего, от души врезал неосторожно подставившему морду четвёртому и практически проскочил преграду. В следующую секунду всё поменялось. Неожиданная боль в затылке, подкосившееся ноги, земля встающая навстречу. Удары со всех сторон. Свет меркнет. Как и звуки…
Глава 28
Очнулся я в темноте. Ломило затылок, и тело, по ощущениям, подверглось хорошей физической обработке. Чувствуется что от души оторвались на моей тушке. Судя по ощущениям и местам поражений молотили не одними руками. Некоторое время понадобилось прийти в себя. Тухловато. Чувство апатии и нежелание шевелиться преобладало.
События предшествующие моему плачевному состоянию нехотя всплывали в памяти. Вызывая боль в сердце и глубокую тоску. Трой мёртв. Орк, который считал меня своим братом, заботился обо мне, учил, помогал, поддерживал в трудную минуту. Да я и сам уже воспринимал это как само собой разумеющееся. Как младший брат старшего. И хотя я существовал в этом теле не так много времени, но казалось знал орка всю жизнь, с самого детства. Словно забыл что этот мир не является для меня родным. Я изменился. Прошлое осталось где то далеко. Новая жизнь, новое тело, орки, ватага, брат — вот настоящее и оно мне нравиться. Вот только Трой… Мысли медленно переваливались, наслаиваясь одно на другое. А ведь если не девушки — всё могло сложиться иначе. И кто знает… Возможно события имели другой сценарий. Случайность? Судьба? Непонятная история с артефактом… Что вообще происходит? Таинственный враг, кто ты…
Через некоторое время я обратил внимание на помещение, в котором я находился. Наверное это был подвал. Было достаточно прохладно и сыро. Я лежал на охапке соломы брошенной на пол. Иногда раздавались писк и шорох, от живности здесь обитающей. Крысы или мыши, кто знает. Темень стояла полная. Воспользоваться своими возможностями не было желания. Какая разница. Это ничего не изменит. Всё равно…
Лязг открывающегося запора вывел из ступора. Масляная лампа в руках вертухая высветила помещение моего вынужденного пребывания. Я ошибся. Это была не тюрьма. Скорее подвал для длительного хранения запасов. Из за глубокой хандры не было желания обследовать пространство. Оно было больше чем я себе представлял. В углу стояли бочки и целый ряд ларей или сундуков с непонятным содержанием. В самом углу стоял грубо сколоченный стеллаж с полками, нагруженный тюками и свёртками. Крюки вбитые в стены скорее всего были сделаны под переносные светильники, наподобие конструкции в руке у мужичка невысокого роста. Он был один, как ни странно. И вроде бы меня не боялся. Не чувствовал страха или опаски.
— Ну что, остыл?
— Скорее замёрз.
— Пойдём. Сейчас судья тебя согреет
— Такой горячий?
— Иди, шутник
Выйдя из своей временной камеры я понял причину его спокойствия. У лестницы ведущей наверх стояло пара дюжих хлопцев, выше меня на голову и тяжелее раза в полтора. Какие то смески, точно не чистокровные люди, слишком здоровые. Парни стояли как монументы самим себе, не шевелясь и не разговаривая. Молча ждали пока мы пройдём вперёд. Издавая резкий запах чего то непонятного, не особо приятного обонянию. Оружия не было видно, но таким здоровякам оно и без надобности. Реально — кабаны здоровые. Молча пристроились сзади. Вологодский конвой, твою налево…
Мы поднялись по лестнице на пару уровней и прошли через небольшой зал, наполненный людьми разного достатка и слоёв общества. Одетых разномастно и порой весьма живописно. Негромко общающихся между собой и особясь отдельными группками. На выходе стояли истуканами копии-близнецы моего сопровождения. Такие же спокойные и невозмутимые, как статуя командора, отсекая собой свободный проход, словно выполняя роль турникетов. Во втором зале я увидел подобие местной судейской коллегии. В центре, за длинным столом, сидел главный вершитель судеб. Благородного вида пожилой господин с тяжёлой золотой цепью на груди, почти целиком прикрытой роскошной, с проседью, бородой. Добротная дорогая одежда, перстни на руках, сам вид — ухоженный и холёный говорил о том что человек находиться на вершине местного общества. Высокий лоб и умные глаза создавали впечатление человека недюжинного ума. По обоим бокам лепилы сидели хорошо одетые хумансы, в количестве пяти человек. Подозреваю что больше для вида. Для придания законности и основательности творящегося действия. Жюри присяжных? Смешно…
Остановившись напротив, наша компания замерла в ожидании. Его честь наконец соизволил обратить на нас своё внимание. Вопрос был поставлен ребром без предварительных слушаний и других ненужных атрибутов.
— Так, молодой орк по прозвищу Тороп. Что ты можешь сказать в своё оправдание?
— А в чём я должен оправдываться?
Мужичок, стоящий за спиной, толкнул меня:
— Нужно говорить — лер судья.
— Пусть его, Аким. Говорит как может.
Одёрнул его судья.
— В чём меня обвиняют?