Том 1. Стихотворения, Бальмонт Константин Дмитриевич (Гридинский)

Том 1. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Смерть, убаюкай меня

Жизнь утомила меня. Смерть, наклонись надо мной! В небе — предчувствие дня, Сумрак бледнеет ночной… Смерть, убаюкай меня! Ранней душистой весной, В утренней девственной мгле, Дуб залепечет с сосной. Грустно поникнет к земле Ласковый ландыш лесной. Вестник бессмертного дня, Где-то зашепчет родник, Где-то проснется, звеня… В этот таинственный миг, Смерть, убаюкай меня!

В безбрежности

Землю целуй, и неустанно ненасытимо люби, всех люби, все люби, ищи восторга и исступления сего

Ф Достоевский

1895 — зима

«Я мечтою ловил уходящие

тени…»

Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня. И чем выше я шел, тем ясней рисовались, Тем ясней рисовались очертанья вдали, И какие-то звуки вдали раздавались, Вкруг меня раздавались от Небес и Земли. Чем я выше всходил, тем светлее сверкали, Тем светлее сверкали выси дремлющих гор, И сияньем прощальным как будто ласкали, Словно нежно ласкали отуманенный взор. И внизу подо мною уже ночь наступила, Уже ночь наступила для уснувшей земли, Для меня же блистало дневное светило, Огневое светило догорало вдали. Я узнал, как ловить уходящие тени, Уходящие тени потускневшего дня, И все выше я шел, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня.

За пределы

Вечность движенья —

Область моя;

Смерть и рожденье,

Ткань бытия.

Гете, Дух Земли

Болотные лилии

Побледневшие, нежно-стыдливые, Распустились в болотной глуши Белых лилий цветы молчаливые, И вкруг них шелестят камыши. Белых лилий цветы серебристые Вырастают с глубокого дна, Где не светят лучи золотистые, Где вода холодна и темна. И не манят их страсти преступные, Их волненья к себе не зовут; Для нескромных очей недоступные, Для себя они только живут. Проникаясь решимостью твердою Жить мечтой и достичь высоты, Распускаются с пышностью гордою Белых лилий немые цветы. Расцветут, и поблекнут бесстрастные, Далеко от владений людских, И распустятся снова, прекрасные, — И никто не узнает о них.

«Все мне грезится Море да Небо глубокое…»

Все мне грезится Море да Небо глубокое, Бесконечная грусть, безграничная даль, Трепетание звезд, их мерцанье стоокое, Догорающих тучек немая печаль. Все мне чудится вздох камыша почернелого. Глушь родимых лесов, заповедный затон, И над озером пение лебедя белого, Точно сердца несмелого жалобный стон.

На дальнем полюсе

На дальнем полюсе, где Солнце никогда Огнем своих лучей цветы не возрощает, Где в мертвом воздухе оплоты изо льда Безумная Луна, не грея, освещает, — В пределах Севера тоскует Океан Неумирающим бесцельным рокотаньем, И, точно вспугнутый, крутится ураган, И вдаль уносится со вздохом и с рыданьем. На дальнем полюсе, где жизнь и смерть — одно, Момент спокойствия пред вечером подкрался: — Все было ярким сном лучей озарено, И только Океан угрюмо волновался. Но вот застыл и он. Была ясна вода, Огнистая, она терялася в пространстве, И, как хрустальные немые города, Вздымались глыбы льдов — в нетронутом убранстве. И точно вопрошал пустынный мир: «За что?» И красота кругом бессмертная блистала, И этой красоты не увидал никто, Увы, она сама себя не увидала. И быстротечный миг был полон странных чар, — Полуугасший день обнялся с Океаном. Но жизни не было. И Солнца красный шар Тонул в бесстрастии, склоняясь к новым странам.

Камыши

Полночной порою в болотной глуши Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши. О чем они шепчут? О чем говорят? Зачем огоньки между ними горят? Мелькают, мигают, — и снова их нет. И снова забрезжил блуждающий свет. Полночной порой камыши шелестят. В них жабы гнездятся, в них змеи свистят. В болоте дрожит умирающий лик, То Месяц багровый печально поник. И

тияой запахло. И сырость ползет. Трясина заманит, сожмет, засосет. «Кого? Для чего?» — камыши говорят. «Зачем огоньки между нами горят?» Но Месяц печальный безмолвно поник. Не знает. Склоняет все ниже свой лик. И, вздох повторяя погибшей души, Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши.

Подводные растенья

(сонет)

На дне морском подводные растенья Распространяют бледные листы, И тянутся, растут как привиденья, В безмолвии угрюмой темноты. Их тяготит покой уединенья, Их манит мир безвестной высоты, Им хочется любви, лучей, волненья, Им снятся ароматные цветы. Но нет пути в страну борьбы и света, Молчит кругом холодная вода. Акулы проплывают иногда. Ни проблеска, ни звука, ни привета, И сверху посылает зыбь морей Лишь трупы и обломки кораблей.

Пустыня

Я видел Норвежские фьорды с их жесткой бездушной красой, Я видел долину Арагвы, омытую свежей росой, Исландии берег холодный, и Альп снеговые хребты, — Люблю я Пустыню, Пустыню, царицу земной красоты. Моря, и долины, и фьорды, и глыбы тоскующих гор Лишь краткой окутают лаской, на миг убаюкают взор, А образ безмолвной Пустыни, царицы земной красоты, Войдя, не выходит из сердца, навек отравляет мечты. В молчаньи песков беспредельных я слышу неведомый шум, Как будто в дали неоглядной встает и крутится самум, Встает, и бежит, пропадает, — и снова молчанье растет, И снова мираж лучезарный обманно узоры плетет. И манит куда-то далеко незримая чудная власть, И мысль поднимается к Небу, чтоб снова бессильно упасть: Как будто бы Жизнь задрожала, с напрасной мечтой и борьбой, И Смерть на нее наступила своею тяжелой стопой.

Змеиный глаз

Датскому лирику Тору Ланге

Огней полночных караван В степи Небес плывет. Но кто меня в ночной туман Так ласково зовет? Зачем от сердца далека Мечта о Небесах? Зачем дрожит моя рука? Зачем так манит прах? Болото спит. Ночная тишь Растет и все растет. Шуршит загадочно камыш, Змеиный глаз цветет. Змеиный глаз глядит, растет, Его лелеет Ночь. К нему кто близко подойдет, Уйти не может прочь. Он смутно слышит свист змеи, Как нежный близкий зов, Он еле видит в забытьи Огни иных миров. Не манит блеск былых утех, Далек живой родник. В болоте слышен чей-то смех, И чей-то слабый крик.

Гибель

Предчувствием бури окутан был сад. Сильней заструился цветов аромат. Узлистые сучья как змеи сплелись. Змеистые молнии в тучах зажглись. Как хохот стократный, громовый раскат Смутил, оглушил зачарованный сад. Свернулись, закрылись цветов лепестки. На тонких осинах забились листки. Запрыгал мелькающий бешеный град. Врасплох был захвачен испуганный сад. С грозою обняться и слиться хотел. Погиб — и упиться грозой не успел.

«Вечерний свет погас…»

Е.А. Варженевской

Вечерний свет погас. Чуть дышит гладь воды. Настал заветный час Для искристой Звезды. Она теперь горит, Окутанная мглой, И светом говорит Не с Небом, а с Землей. Увидела она, Как там внизу темно, Как сладко спит волна, Как спит речное дно. И вот во мгле, вдали, Открыв лицо свое, Кувшинки расцвели И смотрят на нее. Они горят в ночи, Их нежит гладь воды, Ласкают их лучи Застенчивой Звезды. И будут над водой Всю ночь они гореть, Чтоб с Утренней Звездой Стыдливо умереть.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13-55

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 1. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: