Чтение онлайн

Бобби тоже не осталась безучастной.

— Ага! — вскричала она. — Если я не ошибаюсь, вот и наш клиент. Вперед, Берти, и ни пуха ни пера!

Я уже говорил, что в отношениях с представителями сильного пола Бертрам Вустер тверже дамасской стали, но в женских руках он становится мягким, как воск, и данный случай не составил исключения из общего правила. Если не брать в расчет спуск в бочке по Ниагарскому водопаду, ничто на свете не пугало меня больше, чем перспектива беседы по телефону с Обри Апджоном, особенно на такую щекотливую тему, но, поскольку представительница лучшей половины человеческого рода попросила меня взвалить на себя эту тяжкую ношу,

Поэтому я безропотно подошел к аппарату и снял трубку; я был далеко не в лучшей форме для поединка, а уж когда услышал голос Апджона на другом конце провода, последние остатки моего мужества лопнули, как мыльный пузырь. Ибо по голосу его я понял, что он зол, как черт. Злее, чем в тот день, когда в Малверн-Хаусе, Брамли-он-Си, я подсыпал в чернила порошок для приготовления шипучки.

— Алло! Алло! Вы меня слышите? Это мистер Апджон. Когда нервная система находится в состоянии стресса, советуют сделать пару глубоких вдохов. Я сделал шесть, что, естественно, заняло определенное время, и эта задержка еще пуще его разозлила. Даже на расстоянии я ощущал то, что принято называть животным магнетизмом.

— Это «Бринкли-Корт»?

Ответить на этот вопрос не составляло труда. Это действительно был «Бринкли-Корт», и я ему так и сказал.

— Кто говорит?

Я на секунду задумался. Потом вспомнил.

— Это Вустер, мистер Апджон.

— Слушайте меня внимательно, Вустер.

— Слушаю вас, мистер Апджон. Как вы устроились в «Безрогом быке»? Надеюсь, вам там удобно?

— Что вы сказали?

— Я спросил, как вам нравится в «Безрогом быке».

— При чем тут «Безрогий бык»?

— Абсолютно ни при чем, мистер Апджон.

— Речь идет о деле чрезвычайной важности. Мне нужно поговорить со слугой, который упаковывал мой чемодан.

— Дживс.

— Что?

— Дживс.

— Что такое «дживс»?

— Дживс.

— Что вы все время твердите: «дживс, дживс». Кто собирал мои вещи?

— Дживс.

— А, так это слугу так зовут — Дживс?

— Да, мистер Апджон.

— Так вот, он по халатности забыл положить в чемодан мои заметки для речи, которую я должен произнести завтра в школе в Маркет-Снодсбери.

— Что вы говорите! Могу представить, как вы переживаете.

— Перешиваю?

— Переживаете — через «ж».

— Что — через «ж»?

— Не «шить», а «жить».

— Вустер!

— Да, мистер Апджон.

— Вы что, пьяны?

— Нет, мистер Апджон.

— Тогда перестаньте нести околесицу, Вустер.

— Хорошо, мистер Апджон.

— Немедленно пошлите за этим Дживсом и выясните, куда он девал мои заметки.

— Да, мистер Апджон.

— Сию же минуту. Нечего стоять столбом и твердить: «Да, мистер Апджон»

— Да, мистер Апджон.

— Я требую, чтобы мне их вернули немедленно.

— Да, мистер Апджон.

Должен признать, что я не слишком успешно продвигался к поставленной цели, и со стороны могло даже показаться, будто я струсил и готов дезертировать с поля боя, но, как мне кажется, это ни в коей мере не оправдывает Бобби, которая в этот момент вырвала у меня из рук трубку и громко обозвала меня жалкой козявкой.

— Как вы меня назвали? — спросил Апджон.

— Я вас никак не называл, — сказал я. — Это меня кто-то как-то назвал.

— Я хочу поговорить с этим Дживсом.

— Ах, вы хотите с ним поговорить? — вступила в разговор Бобби. — Так вот, вам придется разговаривать со мной. Это Роберта

Должен сказать, что при всем моем критическом отношении к этой Иезавели с морковными патлами, не могу не признать, что она в совершенстве владеет искусством разговора с бывшими директорами приготовительных школ. Крепкие выражения так и сыпались у нее с языка, животворным бальзамом лаская мой слух. Конечно, в отличие от меня, она не страдала комплексом Апджона, развивающимся у всякого, кому в самом ранимом и нежном возрасте довелось прожить несколько лет под крышей Малверн-Хауса, Брамли-он-Си, и близко общаться с этим Франкенштейном, когда он еще был в расцвете лет, но все равно ее мужество заслуживает всяческого восхищения.

Начав, без лишних церемоний, с короткого «Послушайте, приятель», она с предельной ясностью широкими мазками набросала сложившуюся картину и, судя по ответному бормотанию, которое я прекрасно слышал, хотя и находился на некотором расстоянии от трубки, было очевидно, что смысл происходящего стал доходить и до Апджона. Бормотание постепенно стихало, он все яснее убеждался, что барышня крепко держит его за горло.

Наконец оно окончательно смолкло, и Бобби заговорила снова.

— Вот и прекрасно, — сказала она. — Я не сомневалась, что мы найдем общий язык. Я буду у вас в ближайшее время. И позаботьтесь, чтобы в вашей авторучке было достаточно чернил.

Она повесила трубку и выкатилась из комнаты, издав на прощание все тот же вопль ночного хищника в джунглях, а я повернулся к Дживсу, как нередко делал и прежде, когда хотел поговорить о непостижимости слабого пола.

— Женщины, Дживс!

— Да, сэр.

— Вы слышали весь разговор?

— Да, сэр.

— Насколько я понял, Апджон, клянясь… Как там дальше?

— «Клянясь, что не уступит, уступает [98] », сэр.

— Он отказывается от иска.

— Да, сэр. И мисс Уикем благоразумно обговорила, чтобы отказ был зафиксирован в письменной форме.

— Чтобы потом он не мог пойти на попятный?

— Да, сэр.

— Она все предусмотрела.

— Да, сэр.

— И проявила беспримерную твердость.

— Да, сэр.

— Рыжие волосы — видимо, в них все дело.

— Да, сэр.

— Вот уж никогда не думал, что мне доведется услышать, как кто-то обращается к Апджону «Послушайте, приятель»…

Я бы еще долго мог разглагольствовать на эту тему, но тут дверь открылась, на пороге появилась мамаша Артроуз, и Дживс молча выскользнул из комнаты. За исключением тех случаев, когда ему по каким-то причинам необходимо остаться, он всегда исчезает из комнаты, когда приходят, как он выражается, «господа».

Я сегодня еще не встречался с мамашей Артроуз — она уезжала обедать к друзьям в Бирмингем, и я бы с удовольствием вообще уклонился от встречи с ней, потому что, едва взглянув на нее, понял, что встреча эта не предвещает ничего хорошего. Она еще больше, чем прежде, была похожа на Шерлока Холмса. Наряди ее в халат, дай в руки скрипку — и она может смело отправляться на Бейкер-Стрит: никто даже не поинтересуется, что она там делает. Она бросила на меня проницательный взгляд и сказала: