Чтение онлайн

– Вы сильно переживали, раз не могли даже спать, – она заёрзала на месте.

– Однажды мама уехала на гастроли, но прежде чем уехать, она оставила мне билет на самолёт в Вену. Меня в очередной раз не спросили, хочу я участвовать или нет, вручив билет в руки, – продолжил он разглядывая ассистентку. – Сперва я был уверен что поеду, но за неделю до конкурса у меня начали случаться приступы страха. Мои руки дрожали, каждый раз когда я брал скрипку, будто они забывали как держать смычок, мне становилось тяжело дышать, в голове звучали последние слова матери перед отъездом, а перед глазами всплывало её лицо. Иногда я чувствовал как схожу с ума находясь дома. За пару дней перед отлётом в Вену, я шёл со скрипкой домой, когда наткнулся на уличных хулиганов. Один из них увидев меня позвал, но я не стал отзываться и продолжил идти, тогда они встали подошли ко мне. Им сперва нужны были деньги, но заметив скрипку они переключились на неё. Они хотели отнять её, поэтому мне пришлось ввязаться с ними в неравный бой. Один из них толкнул меня, от чего

я упал, другой наступил мне на руку, чтобы защитить скрипку я улёгся на неё телом. Они колотили меня ногами со всех сил, но я продолжал отстаивать скрипку. Затем один из них взял что-то, ударив меня по голове, помню как я бессильно закрыл глаза не выпуская скрипку а затем проснулся в чужом доме. Я лежал в небольшой комнате, в чужой кровати, не знаю сколько я тогда спал часов, но чувствовал себя выспавшимся и в безопасности. В воздухе витал приятный аромат еды, в поисках которого я отправился встав с кровати. Войдя на кухню, я увидел небольшой стол, возле которой суетливо бегала женщина раскладывая еду по тарелкам. На столе стояла огромная сковородка с набэ, она позвала меня рукой, не задумываясь я сел за стол, положив мне в тарелку горячую еду, мы молча принялись есть, затем я помог ей убрать со стола посуду. Её звали Момо, она была полной противоположностью моей матери, в ней сочетались все материнские качества, которые я мечтал увидеть в своей маме. Заботливая, радушная и спокойная, интересующийся, считающаяся с мнением своего ребёнка. Рядом с ней я чувствовал себя спокойно. Вернувшись домой, я долго опять не мог заснуть, мне было неуютно в материнском доме. Атмосфера в доме говорила мне, что я должен поехать на конкурс, не смотря на произошедшее прошлым вечером. Мне опять стало трудно дышать и начали дрожать руки, поэтому я убежал к Момо. Она поговорила со мной и мне стало лучше, я попросился спать у неё дома и она разрешила, сказав что идёт на вечернюю работу и будет лишь утром. Вскоре я начал приходить к ней каждый раз, когда не получалась заснуть дома. Я ей рассказал про конкурс, она поддержала меня.Тогда я принял первое важное решение в своей жизни, я пошёл против матери, решив не ехать на конкурс. Момо позвонила ей и сообщила всё произошедшее, моя мама тогда ничего не сказала. Спустя неделю она вернулась с гастролей, молча зайдя в гостиную, где я сидел с Момо дожидаясь её. Увидев как она пришла, я побежал встречать и обнимать её, но она лишь с осуждением на меня посмотрела. Мне стало не по себе, от её чёрствости по отношению ко мне. Я представил их друг-другу, на что мама закатила скандал и обвинила Момо во всех смертных грехах. На следующий день, она подала на неё в суд, заявив о домогательствах в мой адрес. Я никогда не чувствовал себя так плохо, судебные допросы и постоянные упрёки матери изводили меня, даже подумывал совершить суицид, но Момо к моей радости оправдали, признав невиновной. Я перестал приходить к ней в гости, чтобы мама оставила её в покое. Спустя некоторые время, она успокоилась и перестала говорить об этом, чему я бесконечно был рад, но радость длилось не долго. Тот день заставил меня выплакать все слёзы, в тот год я умер. Я стоял за кулисами, ожидая своей очереди, чтобы выступить в ежегодном концерте, когда раздался телефонный звонок от мамы. Она сообщила мне самые страшные слова, сказав что разочаровалась в своём ребёнке и не желает больше жить в этом мире. Бросив всё, я прибежал домой. Она лежала на холодном полу ванной, без сознания, с перерезанными венами. Бросившись к ней с порога, я кое-как наложил повязку на кисти и вызвал помощь. В больнице ей сделали переливание крови и наложили швы. Я не отходил от неё всю ночь, а когда к ней вернулось сознание, то она начала кричать и срывать повязки с рук, ей пришлось вколоть снотворное. После того, как зажили порезы, мне посоветовали положить её в реабилитационный центр, я не знал что делать, поэтому попросил помочь мне Момо. Мама заболела сильно, она не помнила как её зовут, кем я ей прихожусь, её глаза были пустыми, она разговаривала редко и больше не переживала насчёт моей игры на скрипке. Я отвёз её в санаторий для морально ослабленных людей, в котором работал близкий друг Момо, там где могли бы оказать маме психологическую помощь. Из-за этого, я практически не занимался на скрипке, постоянные поездки к маме утомляли. Спустя месяц, когда мама более менее начала говорить, я продолжил упражняться, но также навещал её каждый день. Однажды я увидел блеск в её глазах, она посмотрела на меня и улыбнулась, будто к ней вернулись воспоминания обо мне. В тот день, я гулял с ней по саду санатория, она тихо напевала мелодию, затем я проводил её до комнаты. Когда уходил, то предчувствовал всем сердцем что-то плохое, я не мог заснуть всю ночь а на утро раздался телефонный звонок, который разделил мои воспоминания до и после. Она совершила самоубийство, перетянув шею поясом от халата. Вот так, не озираясь назад, мама оставила меня совсем одного.

– Янлинь вздрогнула от услышанной истории, а в глазах появился молчаливый ужас.

– Она была красивой женщиной, – произнесла она прискорбно. Ей стало жаль концертмейстера, так как сама скучала сильно по родителям. На щеках Янлинь появились дорожки из слёз, она быстро вытерла их тыльной стороной ладони.

– Я не плакал, с тех самых пор, – его слова прозвучали тихо, – будто растерял все эмоции. Янлинь посмотрела на концертмейстера, который после душераздирающей истории заснул. Она налила воды в стакан и поставила на

столик, убрала осколки бокала на полу, затем вышла из квартиры.

На часах было уже одиннадцать, когда добралась до работы. Зайдя в кабинет к сестре, она хотела поговорить о произошедшем, но Сюли не придала значения этому, сообщив что директор уже говорил о таких припадках концертмейстера. Сложилось ощущение, что никому не было дела до его душевных переживаний, всех волновало лишь его игра на скрипке.

– Но как же так? Он же тоже человек, хоть и своенравный, – обратилась к сестре Янлинь.

– Директор предупреждал об этом, я тебе тоже повторю, – сказала Сюли, – кто угодно, но только не концертмейстер, не сближайся с ним.

– Я и не собиралась! Мне просто стало его жаль! – Огрызнулась Янлинь сестре.

– Надеюсь он завтра придёт, иначе нам не выплатить неустойку.

– Когда я уходила, он спокойно спал.

– Никому в оркестре не говори о произошедшем, – сказав сестра вышла с кабинета.

Янлинь сидела в книжном магазине недавней подруги и пила капучино, она вспоминала рассказ концертмейстера и что произошло утром.

– Не удивительно что он такой, – молвила она вслух.

– Ты о ком? – Спросила Рей, владелица книжного.

– Про своего босса, у него было трудное детство.

– Его били в детстве?

– Да, морально.

– Тебе жалко его? Он же постоянно задирает тебя.

– Он поступает с другими так, как в детстве поступали с ним. Его не научили другому.

– Ты прям собаку на эту тему съела, – улыбнулась Рей, – книжек начиталась про психов?

– Его мать покончила жизнь суицидом, тут и без книг всё понятно.

– Это ужасно, – улыбка Рей исчезла в мгновенье.

– Как думаешь, он может повторить ошибок матери в будущем? – Янлинь развернулась к подруге.

– Он вроде не выглядит ведомым, – подруга рассматривала музыкальный журнал с его изображением.

– Он помешан на музыке. Скрипка для него всё.

– Думаю, он не такой, как его мать. В любом случае, будь с ним осторожна, – она похлопала Янлинь по плечу.

– Сюли сказала тоже самое.

– Кстати, она давно не заходила ко мне, директор наверное загрузил её работой?

– Да, они работают не покладая рук, – Янлинь опустила глаза, – завтра концерт, если концертмейстер не придёт, то меня уволят.

– Но ты же не виновата, это он сказал что заберёт и забыл, – Рей ткнула пальцем в журнал.

– У него во всём виновата Лан Янлинь! Так раздражает!

– Это излишки его воспитания, ты же сама сказала так, – Рей засмеялась.

– Ты просто с ним лично не общалась. Он твёрдый сухарь. Но его музыка нечто волшебное.

– Так, помниться в правиле говорилось не сближаться с ним.

– Он даже не в моём вкусе, – Янлинь перевернула журнал с фотографией концертмейстера, чтобы не видеть его лица.

– Я прочитала очень много книг, в них написано, что от ненависти до любви один шаг.

– Не в этом случае, – Янлинь язвительно посмотрела на подругу.

– Хорошо, лучше расскажи кто этот загадочный, который оплатил такси? – Рей приняла удобную позу слушателя.

– Знаю, что зовут его Хару, на этом всё. Мне нужно идти домой, чтобы пережить завтрашний день. – Янлинь встала накинув на плечо сумку.

– Оденься завтра понаряднее, это же будет концерт классической музыки, – Рей дёрнула за край её футболки.

– Ты и Сюли так похожи, – Янлинь закатила глаза, – я не люблю бутафорию, мне нравятся комфортные вещи. И люди. – Сказала она, выкинув журнал в мусорную корзину.

– К чему такие жестокости? – Рей крикнула ей вслед.

Янлинь стояла возле кабинета концертмейстера, директор велел ей навести там порядок.

– Почему всю грязную работу выполняю я? – Задала она себе вопрос в слух, открывая дверь и заходя в кабинет. – Вот же бука! Тут уборки уйма! – Янлинь затопала ногами на одном месте, как делают маленькие дети. – Вы знаете, как из-за вас мне тяжело? – Задала она вопрос концертмейстеру, обращаясь к постеру на стене, где он был изображён со скрипкой в руках. – Откуда вам знать, что такое тяжёлая работа, – Янлинь бурчала, собирая скомканные бумажки а затем подметала осколки разбившейся вазы.

– Бедные цветы, – она подобрала с пола засохший букет из небесно голубых гортензий, которые даже после такого обращения с ними, остались красивыми, сохранив свой прекрасный оттенок. Поискав новую вазу, она поставила букет в неё, затем оставила на столе концертмейстера.

– Не обижайтесь на него. В детстве его не научили любить, – улыбнулась она цветам, поправляя им листочки. Закончив уборку в кабинете, она направилась домой.

Дома к её удивлению была Сюли. Увидев как она ест лапшу, Янлинь вспомнила как стала свидетелем тайны сестры. Ей захотелось поговорить об этом с ней, чтобы прояснить всё лично, но затем передумала, решив что сейчас не время для выяснения семейных отношений, ведь завтра и так будет тяжёлый день.

– Тебе повезло, – прошипев себе под нос, она переобулась в тапочки и направилась в гостиную.

–Ты что-то сказала? – Сюли прокричала ей с кухни.

– Приятного аппетита сестричка! – Сардонически она ответила.

– Янлинь, – сестра обратилась к ней зайдя в гостиную, – давай сходим выберем тебе наряд для концерта? – Сюли села на диван рядом с ней, заглядывая в глаза сестры.

– Не хочу! Я устала, – она обняла подушку и уставилась на стену.

– Я оплачиваю! Ну же, давай пойдём! – Сюли схватила сестру за руки, в попытках стащить её с дивана.