Титан империи 7
Шрифт:
Настя же еще долго стояла на месте и не могла прийти в себя. Неужели?.. Неужели она?..
Свободна?
Всю жизнь дедушка готовил (или пытался подготовить) несносную внучку к служению роду, к замужеству с «достойным человеком», к постоянным делам и заботам, к деторождению наследника, наконец, и тут… неужели он все-таки понял, чего она на самом деле хочет?
— Кто, кто наследник?! — прыгал перед носом то одного, то другого аристократа скрюченный дедушка со слуховой трубкой у уха. — Я не расслышал, чье имя назвал этот зубастый негодяй? Алло, вы оглохли что ли?
Нет, Настя все
В принципе, такого фортеля стоило ожидать — дедушка несмотря на свой старческий консерватизм и предсказуемость, умел удивлять. Вспомнить хотя бы его попытку превратить ее в мальчика, чтобы точно отбить в ней всякую тягу к служению Империи. К счастью, эта попытка полностью провалилась.
— Это неслыханно! — вырвал ее из оцепенения резкий голос княгини Болконский. — Как он мог отдать все непонятно кому и назвать его своим именем? Эта бумага — подделка!
Она отпихнула от себя Настю с Колей и, расталкивая людей, бросилась к сцене.
— Увы, ваше сиятельство! — попятился Сперанский, непрестанно кланяясь. — Сами изволили видеть печать рода, а завещание писано его рукой-с!
— Значит, ты поймал Петра Константиновича в умопомешательстве. Мошенник! Держите его!
— Прошу прощения, сударыня! — встал на ее пути пухлый, усатый и немного захмелевший князь Толстой. — Яков Станиславович поступил согласно протоколу. Все формальности соблюдены-с! А слово покойного закон-с! Мой юрист подтвердит-с. Емелька, поди-ка сюда, братец!
— А вы почему защищаете этого клыкастого черта, Степан Андреевич? — набросилась на него Болконская. — Ах, у вас же есть взрослые дочери, не так ли?!
— Да, есть, но при чем тут они? — проговорил Толстой, многозначительно подкручивая рыжий ус и поглядывая в сторону Жени.
Все больше людей начали оглядываться на брата, и скоро вокруг них с Настей образовалось свободное пространство.
В ту же секунду к Сперанскому подскочил тот самый Емелька, принял у него из рук бумагу и, высунув язык, начал придирчиво рассматривать со всех сторон.
Зал снова задержал дыхание. Болконская сложила руки вместе, благочестиво подняла очи к потолку и горячо зашептала что-то себе под нос.
— Думаю, надо валить, Насть, — шепнул ей на ухо Коля. — А то сейчас бабушка вспомнит про нас, и тогда…
— Мое заключение, — поднял Емелька бумагу в воздух. — Завещание настоящее! Наследник княжеского рода Саблиных — Евгений Михайлович! Поздравляем!
Зал выдохнул. Кто-то с горечью, а кто-то с нескрываемым торжеством. Первыми были родители с сыновьями, а вот аристократы, которые додумались привести на вечер еще и дочерей, резко воспряли духом и начали шептаться со своими прелестницами.
Все больше глаз смыкалось на Жене, а он знай себе стоял по центру зала со скучающим видом и ковырялся в ухе. Раздались отдельные хлопки — сначала робкие, а потом весь зал разразился аплодисментами.
— Ну раз вопросов больше нет, господа, милые дамы! — раскланивался Сперанский. — Спасибо за внимание, вынужден покинуть вас. Сами знаете, дела-с, дела-с!
Он
свернул завещание в трубочку и засунул ее обратно в трость.— Милейший, — крикнул он слуге. — Прошу мою шляпу!
— А ну стоять! — крикнула Болконская и попыталась добраться до юриста. — Никто не выйдет из здания, пока МОЙ юрист не проверит все в точности! Где Сильвестр Бернгардович?!
Тут же повсюду забегали слуги. Загрохотали ставни, щелкали замки и засовы.
— Эй, вы что? — раздались крики повсюду. — Что за глупости?!
— Музыканты — музыку! — захлопала в ладоши Болконская, поднявшись на сцену. — Всем отдыхать и веселиться! Яков Станиславович, отдайте мне эту мерзкую бума… Коля, а ты куда намылился?!
И все головы повернулись к юным влюбленным.
— Мы… — проговорил Коля, отступая вместе с Настей все дальше к выходу. — Домой.
— Ты и так дома! А ну отпусти эту бедную сиротку, живо!
В ответ Коля только сильнее сжал руку Насти.
— Ну уж нет! Ты же сама говорила, что к концу вечера я должен принадлежать только ей! Вот я и… принадлежу!
— Обстоятельства изменились, — вспыхнула Болконская, сошла со сцены и начала грозной поступью приближаться к пятившимся молодым людям. — Отпусти ее руку, Николай! Немедленно! Я не позволю тебе жениться на этой нищей княжне и оставить нас ни с чем!
— Ну уж нет! Это мое решение. Да и я люблю Настю всем сердцем!
Он, что?! Настя залилась краской, а Коля решительно подхватил ее на руки и понес на балкон.
— Назад! — крикнул Коля слугам, которые запирали одну дверь за другой. — И ты, бабушка!
Коля понес Настю к лестнице, однако Болконская перла на них как каток, и тут перед ней, выпятив грудь, встал Женя.
— Граф, вы… — заикнулась она, а тот покачал головой и поводил пальцем у нее перед лицом.
— Он теперь без пяти минут князь, ваше сиятельство! — хихикнул у нее за спиной Толстой. — А вы расслабьтесь. Лучше сядьте и выпейте за здоровье молодых. Вы же из кожи вон лезли весь вечер, чтобы ваш Николенька с Анастасией Михайловной жили душа в душу, так что теперь?
— Да пошел ты в жопу! — прошипела Болконская, и весь зал охнул. Пара дам даже упала в обморок. — Ты! Это ты виноват, сволочь!
Она показывала пальцем на ухмыляющегося Сперанского, который набрасывал пальто и принимал у слуги шляпу.
Размахивая кулаками, Болконская направилась к нему.
— Я же сказала, никуда не ходить, пока…
— Увы-увы, — сказал Сперанский, сверкнув клыком и отступая от нее к последнему открытому окну. — Дела-дела. Еще столько бумаг следует подписать-с!
— Ты никуда не пойдешь! — крикнула она, но Сперанский уже взобрался на подоконник.
К нему подступали слуги, но юристу все было до фонаря.
— Евгений Михайлович, на днях я жду вас у себя! — крикнул он и поправил воротник. — Вам нужно еще расписаться кое-где, ведь у нас с вами еще куча бумажной работы! Мадам, держите себя в руках!
Болконская подняла руки и вокруг них заплясали молнии. Люди быстро разбежались в разные стороны.
Яков Станиславович набросил на голову котелок, а затем сверкнула вспышка. Через мгновение вместо Сперанского в воздухе кружилась стайка летучих мышей.