Тихий омут
Шрифт:
Локи зажмуривается, потому что картинка перед глазами плывет. Он вот-вот потеряет сознание. Он слышит голос ётуна, слух услужливо выхватывает из потока бессмысленных фраз имя последнего короля.
– Я…я не понимаю, - выдавливает из себя маг, и, кажется, только сейчас Бюлейст замечает его состояние.
– Локи, - медленно говорит он, выжидая, когда мужчина поднимет на него напуганные глаза. – Никто здесь не собирается мучить тебя или убивать. Наказания не будет… - ётун продолжает монотонно говорить, но еще медленнее до Локи доходит смысл сказанного. Не собираются? Но
Да они просто издеваются.
Во взгляде мага столько недоверия и отчаянья, что Бюлейст замолкает на полуслове.
***
В покоях, где оставил его король, пусто и тихо. Локи сидит на широкой постели и бездумно крутит медальон в руках, посиневших и исписанных замысловатыми узорами. Он в сотый раз прокручивает в голове все, что смог запомнить из речи великана.
Бюлейст рассказывал многое. О их жизни о законах. О когда-то жившем Фарбаути, отце Лафея, который готов был развязать войну за каплю своей крови и так был помешан на сохранении династии, что последнюю войну с асами под угрозой лишения трона заставил сына принять ребенка-полукровку, а остальных – поклясться, что никогда не причинят вреда и защитят.
Локи думал, что здесь даже не знают о его существовании, - знали. Глазами Ётунхейма вся эта история выглядит совсем иначе. Его приняли, хоть и под давлением, признали, а после окончания войны – долго искали. Медальон, созданный специально для него и напичканный всеми возможными защитными чарами, - это все, что нашли в храме после последней битвы. В это не верилось, но Локи понимал – Бюлейст не врет. Ему непонятны законы этого мира, но одно он запомнил: прав у него чуть меньше, чем у остальных некоронованных наследников Лафея.
Бюлейст говорил, что теперь маг принадлежит Ётунхейму. Что так пожелал Один, только старик и не подозревал, что для Локи так даже лучше. Связанные клятвой ётуны не посмеют ее нарушить и придут на помощь. Но все же ему не стоит оставаться тут надолго – не все довольны его возвращением. Таким.
Локи сжимает камень и сглатывает. Бюлейст прав – здесь ему делать нечего. Один вернется через два дня с условиями в расчете на то, что мага здесь пытали и тот сам запросится обратно в Асгард. Пожалуй, что бы Всеотец ни предложил – стоит согласиться. А обо всем остальном ему знать совсем не обязательно.
***
Один пришел в себя под вечер. После ухода Локи Тор просидел в лазарете до утра, сходил на завтрак, до обеда опросил всех, кого назвал брат, и, так ничего и не выяснив, раздал всем короткие указания и снова вернулся к постели отца, предварительно приказав никого не впускать.
Всеотец мало был похож на правителя, синяки и мешки под глазами, бледная, почти белая кожа, но Тор продолжал улыбаться и твердить, что все будет отлично, что скоро отец окончательно поправится.
– Вы узнали, что это было? – спросил Один, когда смог сесть на постели.
– Да, яд на основе Каменного цветка, - ответил Тор, опередив Эйр. Его невыносимо бодрая улыбка начинала раздражать.
– Кто-то здорово запарился, чтобы подбросить его тебе.
– Каменного цветка, - задумчиво
проговорил Всеотец. – Я могу ошибаться, но противоядие из него готовится несколько недель? – он вопросительно взглянул на сына. Тот в свою очередь – на Эйр.– Я не разбираюсь в этом, отец, но ведь оно сработало.
– И хранится чуть больше недели. Где вы его взяли? Кто приготовил? – спросил царь. Тор и Эйр напряженно переглянулись.
– Кто?
– Локи. Тебе, да нам всем стоило поверить ему.
– Локи… - повторил Один. – Я помню, я приказал казнить его, - он требовательно, посмотрел на Тора.
– Он сбежал. В ту ночь, с женой и сыном. Я пойду, сообщу асам, что ты пришел в себя. – Тор не мог выдержать взгляд отца, а потому встал и покинул комнату.
– Почему вы позволили ему это? – обратился Всеотец к целительнице.
– Потому что у нас не было выбора. Мы вас теряли.
Один откинулся на подушку. Он был недоволен, потому что за свою услугу Локи точно будет что-то требовать.
Тор же сообщил друзьям и нескольким генералам о состоянии царя. Не дожидаясь вздохов облегчения, он тут же направился на кухню, где готовили ужин. Последний раз он был здесь, когда они с братом были еще детьми. Часто прибегали сюда и воровали сладости. Как и тогда, на все большое помещение пахло супами и жареным мясом. Туда-сюда сновали слуги с горами посуды.
Найти главного повара не так уж и сложно. Полненький, низкий и усатый мужчина, прохаживающий вдоль столов и раздающий указания всем суетящемся вокруг другим поварам и слугам.
– Ваше Высочество, - Вильгельм подошел и склонил голову. Тор молча бросил мешочек мужчине, тот ловко поймал его и, чуть встряхнув, улыбнулся, когда раздался звон. Он внимательно посмотрел на громовержца и поманил за собой.
– Идемте.
Он направился в сторону от столов, Тор же побрел следом.
– Мой брат сказал, что вы можете мне многое рассказать, – он не до конца понимал, почему Локи отправил его именно сюда, почему он должен был что-то доплачивать и так хорошо живущему для слуги асу.
– Это так, - вежливо отозвался мужчина.
– Он предупреждал, что вы придете.
– Вильгельм остановился возле нескольких высоких шкафов, заполненных посудой и прочей утварью. Тор продолжал в непонимании наблюдать за ним.
– Двенадцать, - мужчина открыл один из шкафчиков и вытащил оттуда свернутый лист. – Двенадцать раз некто желал смерти самого принца, и семь раз – царя, – он протянул этот лист Тору. – Здесь список всех ядов, которые нам давали. Мы спрашивали их природу, забирали бутыли и деньги. И относили принцу.
– Что он делает с ними?
– Тор удивленно воззрился на повара, принимая пергамент.
– Этого я не знаю.
Громовержец принялся разглядывать список. Он не знал и половины названий, но понимал одно: это и было тем, о чем Локи предупреждал отца и чего так не хотел говорить самому Тору. Тот, кто стоит за всем этим, подобрался слишком близко.
– На прошлой неделе принесли это, - мужчина протянул Тору колбу с прозрачной густой жидкостью.
– Почему вы относили это Локи? Почему не самому Всеотцу?