Тигр в лабиринте
Шрифт:
Цветок Лотоса подбежала к птице, обняла ее и положила голову ей на грудь. Так она простояла несколько минут, потом повернулась к нам, и мы шатающейся походкой вышли из дома. Девушка подошла ко мне и отдала Великий Корень Силы.
— Крестная хочет пойти с вами, — нежным голосом сказала Цветок Лотоса. — Она столько страдала и теперь хочет сделать то, ради чего появилась на свет. Она поможет вам, а сокол быстро доставит вас в деревню.
Тут она повернулась к Ли Као.
— И еще. Я не совсем поняла, но Нефритовый Император просил передать, что уже уготовил тебе место в созвездии Скорпиона, где ты будешь красной
— Условия, условия, — проворчал старик, но я видел, как засияли его глаза.
Мы забрались на спину соколу, Цветок Лотоса встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.
— Я никогда тебя не забуду, — тихо прошептала она и в последний раз подарила мне свою ослепительную улыбку— Никогда.
Сокол взмахнул огромными крыльями, издал победный крик, и мы взмыли в воздух. Я оглянулся и сквозь слезы увидел, как птицы строят мост, а Царица делает свой первый шаг к звездам. Я больше никогда ее не увижу. Никогда больше она не заснет в моих объятиях, никогда больше я не услышу ее смеха. Я рыдал как маленький мальчик и вдруг услышал мягкий спокойный голос.
— Почему ты плачешь, Десятый Бык? — спросил сокол. — Царица поклялась вечно помнить о тебе, а ни один смертный еще не удостаивался такой чести.
Великолепный мост птиц все выше поднимался к звездам, и крестьяне выбегали на улицу с детьми на руках и смотрели в небо.
— Видишь? — говорили они своим детям. — В Китае возможно все. Верьте в чудо, и тогда оно тоже поверит в вас!
Мы пролетели над горным хребтом и чуть снизились над долиной, и я в который раз удивился и рассмеялся. Оценщик Фан и Хапуга Ма не теряли времени даром.
Воспользовавшись случаем и суматохой, они уже ловко чистили карманы тех, кто еще минуту назад гнался за ними. Глаза сокола горели, как два маяка, и вскоре под нами показались знакомая крепостная стена и старый колодец.
Сокол был прав. Зачем я плакал? Яркая Звезда пролила много больше слез, но теперь улыбалась и счастливо махала рукой. Капитан обнимал ее за талию, а с другого конца неба пожилой человек с мягкой улыбкой приветствовал их.
Прощай, Размазня Хо, прощай, милый друг.
Сокол расправил крылья, и под нами замелькали реки и долины, горы и города, пока мы снова не замедлили полет над невысоким горным хребтом. На нем сидели трое и неотрывно смотрели на встающий над горами мост.
— Знаете, я почему-то чувствую, что как-то причастен к этому. Странно, — задумчиво сказал Скряга Шэнь. — Не могу представить, что нечто такое прекрасное связано с таким уродливым и безобразным человеком, как я.
— Папа, это не правда, ты красивый, — прошептала малютка А Чэнь, а жена ласково поцеловала его в щеку.
Прощай, старина.
Мы помчались дальше. Горы, долины, облака. Мы яркой точкой мчались по круглому небу Поднебесной, как вдруг сокол снизился над кладбищем, где одинокий старик брел среди надгробий, волоча на плече очередного мертвеца.
— Вот посмотри, — проворчал Доктор-Смерть, — раз птицы могут выкидывать такие штуки, почему ты не можешь всего лишь воскреснуть! Возможно, ты просто не понимаешь, насколько это важно. Но тогда я тебе расскажу. Моя жена не была красавицей, но я так любил ее. Она была самая лучшая в мире жена. Ее звали Чан Чао, мы жили бедно, но она могла приготовить
самый вкусный в мире обед просто из риса и трав, которые собирала в лесу. Она шила платья богатым дамам, чтобы у нас были деньги и я мог заниматься наукой; а когда мне становилось плохо, пела чудесные песни. Мы были так счастливы, и я знаю, мы снова окажемся вместе! Непременно!Сокол камнем ринулся вниз и расправил когти. Раздался глухой удар, старик упал наземь, и мы увидели, как его душа поднялась вверх и радостно засияла. Другой призрак бежал ему навстречу с распростертыми объятиями.
Сокол снова взмыл в облака.
Звезды мерцали над головой, а под нами с безумной скоростью проплывали знакомые картины — соляная пустыня, Пещера Колоколов. И вдруг Ли Као захохотал: внизу показался каменный столб с привязанным к нему молотом и гонгом. Старец Гор стоял у входа в свою берлогу и пристально смотрел вверх. Его глаза сияли радостью, а в руках блестели маленькие алмазы.
— Холодные… — мурлыкал старец, — холодные-прехолодные…
Затем он повернулся и шаркающей походкой побрел назад в пещеру.
Снова реки, снова холмы, снова люди, показывающие пальцем в небо. И вдруг мы посмотрели вниз и разом закричали:
— А как же они! Неужели они не заслужили прошения?
Мы пролетали над Озером Мертвых, и призраки-русалки все так же кружили в холодной воде. Сокол повернул голову.
— При жизни они совершили страшную ошибку, но после смерти доказали свою преданность и доброту. Сейчас великий Яо-ван решает их судьбу. Не волнуйтесь.
Внезапно призраки пропали, и мы с Ли Као почувствовали небывалую радость, когда души Снежинки, Малютки Пин и Осенней Луны пролетели мимо нас навстречу своей госпоже.
Вскоре огромная птица стала плавно снижаться. Я открыл глаза и почувствовал, как мое сердце радостно застучало. Вдалеке угадывались знакомые очертания Перины
Дракона!
Во дворе уже собралась вся деревня, и монахи били в колокола, приветствуя нас. Сокол сделал круг и мягко опустился на землю.
Мы с Ли Као почтительно поклонились птице.
— Я не прощаюсь, — спокойно сказал царь-сокол. — Ворон сказал, что мы еще увидимся, когда настанет время сразиться с Белым Змеем, живущим в Пещере Ветров. А Ворон никогда не ошибается. — Он взмахнул крыльями и быстро исчез в облаках.
Настоятель бежал нам навстречу.
— Мы нашли корень! — закричал я и бросился к монастырю. — Мы нашли Королеву Женьшеня, и она согласилась помочь! Скорее!
Мастер Ли стал быстро готовить эликсир, а я бегал от кроватки к кроватке и громко называл имена детей. Не знаю, зачем я это делал, но, помня рассказ Хо, полагал, что лучше, если Королева Женьшеня узнает всех по именам. Они потерялись, как бедная Нефритовая Жемчужинка, и теперь им следовало найти дорогу домой.
— Маленький Хун из деревни Куфу, Олененок оценщика Фана… — я дошел до окна, как вдруг сильный аромат женьшеня наполнил лазарет. Он был настолько крепким и целебным, что мать Хо выбросила костыль и с тех пор больше никогда не хромала.
Наступил решающий миг.
По три капли на язык…
С первого же раза дети сладко потянулись, на щечках заиграл румянец, они сели и принялись играть в привычные жмурки-прыгалки. Второй обход… Все замолчали и, напряженно глядя на Башню Дракона, прочитали заветный стишок. И наконец — финал…