Тест
Шрифт:
— Так попросите, чтобы пропустило и нас к вам.
— Мы не умеем с ним говорить. Общаться, как с тобой, например.
— Как же контактируете?
— Оно знает наши мысли, предугадывает поступки. Нам не все еще понятно. Непосредственного контакта нет.
— Поле одно?
— Здесь одно. Там, где другие лурийцы — существуют еще. Иногда два Поля. Как друг и подруга. Тогда они в десятки раз мощнее. При том же потреблении энергии. Можно сказать, моложе.
— А ваше?
— Одиноко. Полагаем, глубоко несчастно. Мы стараемся его беречь. Оно — нас. Даже готово ради нас на самопожертвование. Мы тоже. Как в этой истории с черной дырой. После трагедии
— Нас или Земли?
— Вас. Этого да и нескольких последующих поколений. Земля будет. Ей уготовано прекрасное будущее. Нужно время. Так полаа- гаем. Сейчас же разные задачи…
— Сколько же нужно Полю энергии? Целой звезды?
Ин Семнадцатый засмеялся:
— Мелко мыслишь, человек. Звезды! Даже ста таких звезд, как ваше Солнце, мизерно мало. В вашем секторе Вселенной Поле существовать не может. Точнее, недолго может. Потому и мы, лурийцы, разбросаны по Вселенной, почти не общаемся непосредственно.
— Квазары! Сверхмощные квазары! — догадался Анатолий.— Излучающие в десятки раз больше энергии, чем самые мощные галактики.
— Да, мы «разжигаем» квазары. Для Поля.
— Они искусственные, эти космические «топки»?
— Не совсем. Только некоторые. Когда не хватает энергии. В основном повышаем активность звезд. Совершенствуем, убыстряем звездообразование, их скопления. Иногда создаем сверхновые.
— Симбиоз. Звездный симбиоз…
— В некотором смысле так. Мы не можем существовать один без другого. Мы без Поля, Поле — без нас. Но это не паразити-ческая форма. И не только борьба за выживание. Я бы сказал, творческая. Так правильнее… Наша беседа затянулась, землянин. Пора.
— Пора,— ответил Анатолий.— До свидания.
— Точнее, прощай, землянин. Больше не увидимся. Траур. У вас слишком коротка жизнь. Можете улетать на Землю.
— Так и не удалось нам главное — преодолеть барьер,— он поправил себя,— сделать так, чтобы пропустило Поле.
— Ты должен сделать, что надлежит.
— Подскажи. Пожалуйста.
— Табу. Ты должен сам. Или кто другой. Из землян.
— Скажи, если приду голым. Ну, без одеяния?
— Не имеет значения. Вам присуща одежда. Дело не в ней.
— Предположим, что нам удалось бы. Что тогда?
— Мы показали бы вам Луру. И многое другое. Очень многое. Но квазары — нет. Только издалека. Слишком для вас опасно. Там наша,— Ин Семнадцатый порылся в памяти,— лаборатория. С табличкой: «Посторонним вход воспрещен!» Опасно. Иногда даже для нас,— красноречиво коснулся потускневших пластин панцыря.— Можете вызывать нас. Но только в случае крайней необходимости. Крайней! — повторил.— Вот моя «визитка»,— протянул голубую пластину.— Как пользоваться, надеюсь, знаете. Если ее сложить вместе с розовой, моей подруги, последует вызов. С любой точки Вселенной. Даже Земли. Мы придем на помощь. Только не тревожьте нас ради бесед. Слишком мало времени.
— Как же планета? Голубое Солнце?
— Пользуйтесь. Нужны новые знания — не откажем. Без личных встреч.
Анатолий вдруг застыл в догадке. Если она верна, не все еще потеряно, есть надежда.
— Кто подарил нам планету? И Голубое Солнце?
— Вместе. Но больше Поле. И Голубое светило не совсем искусственное. Просто очень маленькое. Кстати, считаю, мы можем расширить для вас территорию, но некоторая ее часть, в особенности здесь,— он кивнул в сторону барьера,—останется для Поля. Так надо.
— Спасибо.
Мы будем пользоваться,— помолчал. Мысль работала как никогда четко, быстро: подарок сделало Поле. Поле! Верна догадка, не все потеряно.— Одна просьба, Ин Семнадцатый.— Слушаю.
— Назначь еще одну. Всего одну встречу. Для беседы. Пускай короткую.
Луриец подумал. Ответил:
— Хорошо. Через три дня. На рассвете. Последняя.
В «стане» «Добрыни-2» царила подавленность. Через трое суток дверь на «ту сторону» перед ними закроется навсегда. На века, тысячелетия. Есть, правда, возможность вызвать лурийцев, стоит только соединить голубую пластину с розовой. На подобный шаг, уверены, никто не пойдет.
Космолетчики начали потихоньку, как бы нехотя, готовиться в обратный путь. Они старались зря не тревожить «науку», только иногда мельком бросали красноречивые взгляды. Анатолий тоже размышлял молча. Теперь уже не вел записей, не прокручивал в памяти предыдущие беседы. Все: конец надеждам. Молчала и Земля — там тоже понимали ситуацию. После последнего сообщения последовала лишь краткая гравиаграмма: «Действуйте по обстановке. Надеемся. Верим».
Анатолия жгла обида. Понимал: причин для нее никаких. Не его вина и не землян, выходивших до него на пригорок для бесед, что барьер остается непреодолимым. И даже не лурийцев, как полагали вначале. Причина в Поле, загадочном не только для человека, но и для тех, кто живет под его защитой. С ним не поговоришь. Приходится довольствоваться малым. Хотя, почему малым? Они многое узнали, Лура охотно поделилась частицей своих знаний, не отказывает в них и впредь.
Интересно, думал Анатолий, так ли уж важно пройти сквозь барьер? Ведь многое ясно, понятно и так. Может, Поле тоже хочет их пропустить, но по каким-то, независимым от него причинам, не может? Допустим, это повредит ему или просто физически не в состоянии.
Кто-то положил руку на плечо. От неожиданности вздрогнул.
— А, ты, Стас…
— Не помешал?
— Нет.
— Грустно?
— Не то слово. Возвращаемся, не выполнив задания. Ни с чем.
— Ну так уж и не выполнив,— насколько мог бодро сказал штурман.— Посуди сам. По сути, узнали то, для чего когда-то посылали «Стрелу». О квазарах. Источнике их энергии, ее природе. Пускай не все, однако больше, чем надеялись. Узнали о Поле, лурийцах, наконец. Намечено путь потомкам к будущему контакту, сотрудничеству.
— Все это так. Но… Сам понимаешь.
— Я пребываю под впечатлением сказанного Ином Семнадцатым. Оказывается, все это необозримое пространство с гигантским скоплением звезд, да что звезд — минимум полтора-два десятка галактик — не что иное как лаборатория. Представляешь: лаборатория, где проводятся небезопасные опыты. И куда «посторонним вход воспрещен!» Ничего себе масштабы, а? Каково же тогда их жизненное пространство вне лаборатории? Половина Вселенной, хотя она и бесконечная, не меньше. Как считаешь? — Станислав явно хотел отвлечь «науку» от грустных размышлений.
— Полагаю, несколько не так. Лаборатория, наверное, и есть их «жизненное пространство». За небольшим исключением. Луры, например.
— А другие лурийцы? Разве не учитываешь? Ведь здесь их не больше десяти родов. Может двадцати.
— Там наверняка тоже «лаборатории». С обязательным разжиганием квазарных «топок» для Полей или Поля.
Подошел Леонид. Стоял, не вмешиваясь в разговор. В конце концов, не выдержал:
— Так ты, Толик, полагаешь, что там, где квазары, обязательно есть Поле и лурийцы? По всей Вселенной? И нам туда тоже табу?