Тень Исаака
Шрифт:
«Если подумать, – Исаак напоследок обернулся на море, толкая парадные двери института, – важно не то, какие входы, выходы, проходы и двери скрыты от нас. Важно то, какие двери открываются перед нами».
Дни потянулись долгой, монотонной и слегка рваной лентой, на которой скучные и малопонятные занятия перемежевались с походами на море и сном. Петр все еще пропадал, находясь вне горизонта событий. Фрида периодически попадалась Исааку в коридорах, однако при встрече выглядела хмурой и озлобленной, и, даже не обращая на него внимания, проносилась мимо. Сначала у Исаака немного кольнуло в глубине души, однако затем он с некоторым философским удовлетворением признал, что все вернулось на круги своя, и он снова закономерно остался один, к чему Исаак, конечно же, был готов. Преподаватели все так же были недовольны его уровнем знаний, а фанатичные студенты все так же не упускали возможности поглумиться.
Так прошел месяц, и на смену достаточно теплому и незатейливому сентябрю пришел смурый
В одно такое раннее, тоскливое и дождливое утро Исаак лежал после очередного пробуждения и тусклым взглядом смотрел через приоткрытое чуть аляпистое окно на еще темную гладь неба. Казалось, им завладела безграничная и всепоглощающая хандра, от которой не было никакого спасения. Пульсирующая боль от бессонницы небольшими ударами вбивала свои острые колья в голову. Глаза расплывались в надежде закрыться, но тогда эти синие двери возникали снова в сознании, и Исаак заставлял себя снова и снова возвращаться в реальность этого серого дня. «Попробовать сходить в лазарет и попросить таблеток? – тоскливо думал он. – Идея, в принципе, здравая, только перед их получением нужно будет пройти кучу тестов и обследований, после которых у меня найдут воз патологий неврологического толка и в итоге откажут в лекарствах, потому что они могут какими-то там окольными путями еще сильнее стимулировать эти процессы в будущем вместо того, чтобы их лечить, и вообще, сынок, иди лучше на занятия и не выдумывай, у нас тут здоровые специалисты, а больных не водится».
В надежде хоть немного отвлечься от боли и давящего недосыпания Исаак начал не спеша осматривать свою комнату, предметы в которой едва вырисовывались в полутемных утренних тусклых цветах. Жилая комната была достаточно маленькой и тесной с видимым расчетом на то, что тут максимум сможет существовать не более одного человека. Размеры ее были примерно полтора-два метра в ширину и около четырех метров в длину. В середине комнаты, примкнув к стене, стояла небольшая одноместная кровать, на которой лежал Исаак. Справа от нее располагался очень маленький, в полметра высотой холодильник, в котором хранились скудные припасы еды, иногда купленные в столовой, когда не было времени даже поесть. Напротив холодильника тут же возвышалась раковина с маленьким зеркалом, где Исаак умывался и чистил зубы, а в последнее время пытался бороться с недосыпом, обливая голову холодной водой. Раковина и холодильник стояли практически впритык к стене, где располагалось окно, и лишь маленький проход между ними позволял добраться до спасительной свежести морского бриза по утрам. Напротив кровати стоял небольшой стол, на котором едва умещались вместе кружка, тарелка и чайник, а под ним задвинутая хиленькая треножная табуретка. Рядом со столом прямо у входной двери стоял среднего размера шкаф, в котором Исаак хранил свою немногочисленную одежду, а напротив шкафа, по соседству с кроватью стояла туалетная кабинка аккурат в ширину Исаака, где нельзя было сдвинуться практически ни на пару-тройку сантиметров, только сесть или встать, чтобы сделать свои благочестивые дела. К удивлению Исаака, никакого зловонного запаха из закрытой кабинки никогда не проникало в комнату, и он ничего такого не чувствовал. «Хоть где-то Совет постарался», – подумал саркастично Исаак, переводя взгляд на потолок, в углу которого паук уже сделал себе целые апартаменты из своей роскошной белоснежной ткани.
Становилось хуже. Чуть прикрыв глаза, Исаак попытался решить, что ему делать. Сходить в лазарет за лекарством. Выбраться на берег в противную утреннюю морось. Найти Петра и без обиняков добиться от него всех ответов (но на что?). Пойти как обычно на занятия, надеясь, что рано или поздно боль сама пройдет. Выпрыгнуть в окно (правда, низковато). Разузнать, где находится библиотека, и совершить паломничество с целью отдать одну книжку и приобрести знания в другой.
«Ммммммм… – промычал Исаак. – Где это пособие?» Чуть протянув руку под кровать, он достал свой неказистый и многострадальный рюкзак, в котором на ощупь определил шероховатую обложку, и вытащил книжку. Сколько раз он ее пытался изучать, перечитывать, делать заметки, изучать другие пометки (возможно, Петра?). Все бесполезно, как и утверждал Петр. На стареньком винтажном, помещающимся в ладошку, будильнике часовая стрелка показывала пять утра. Ближайшее занятие стояло в восемь часов в лабораторной на первом этаже. Времени было еще достаточно. В институте никому не было дела, ходишь ли ты ночью с лунной болезнью по коридорам, вечером устраиваешь балаган у себя в комнате, либо же ранним жаворонком решаешь выбежать
на пробежку. Все важные двери были надежно заперты. Исаак собрался с силами, смахнул последние надежды на маленький кратковременный сон и начал подниматься, чтобы собраться в поход на библиотеку.При соприкосновении ног с поверхностью пола колющая боль переместилась в область висок. Наскоро накинув на себя свою повседневную одежду, которую Исаак все никак не мог отдать в постирочную комнату, он ополоснул себе голову холодной водой, чуть помассировал виски, посмотрел в зеркало, утомленно покачал головой себе в отражении и двинулся в путь.
Первым делом Исаак пошел к ближайшему перекрестку коридоров, недалеко от своей комнаты, где, на северо-восточном углу висел план расположения комнат и аудиторий на третьем этаже. Тусклые и бледные люминесцентные лампы-палочки, раскинутые по стенам коридоров едва освещали проход и вывески, однако света было достаточно, чтобы увидеть на плане, что никакой библиотеки на этаже Исаака не было. «Придется спуститься на этаж ниже и посмотреть на нем. Если и там не будет, схожу на информационную стойку на первом», – решил Исаак, уверенным шагом направляясь к лестничной клетке. Несмотря на скачущую по шкале от слега раздражающей до сильно давящей до головокружения головной боли, хоть какая-то четко определенная цель и принятое решение его немного взбодрили и придали сил, достаточных для того, чтобы действовать.
Говорили, что в институте есть лифт, но мало кто его видел. Рассказывали, что когда-то он сломался, и агрегат решили не чинить, потому что расположение у лифта было очень неудачное: не рядом с лестничными площадками, не рядом с пересечениями основных потоков ходящих по своим делам людей, а где-то в глубине здания, куда еще надо догадаться прийти и найти путь. Не сказать, что сами допотопные лестницы института очень удобные и удачно расположены, но что есть, то есть.
Редкие студенты проходили мимо, не обращая на изучающего план этажа парня никакого внимания. Было еще достаточно темно для осеннего утра, и Исаак размеренным, но твердым шагом направился к ближайшей лестнице. К его изумлению, привычная лестничная площадка был перегорожена черно-красной лентой, посреди которой была небрежно приклеена картонная табличка «Закрыто на ремонт».
«Какой ремонт? Буквально вчера поднимался по лестнице, и все было нормально. Ни малейшего признака, что с лестницей какие-то проблемы», – засомневался Исаак. Факт ремонта немного осложнил ему жизнь, ведь тогда придется идти не самым очевидным маршрутом к другой лестнице, где Исаак был один раз, в самом начале своего обучения. Он тогда заблудился в лабиринте коридоров, и пришлось слезно просить группку проходящих мимо старших специалистов проводить до жилой комнаты.
У Исаака начало слегка рябить в глазах. Забеспокоившись, он, тем не менее, взял себя в руки, вернулся к плану этажа и сориентировался, по какому маршруту следует идти дальше. Пройдя по основному коридору, Исаак, свернул в неприметный коридорный проулок, где пройти с каким-либо комфортом мог только один человек не широкого сложения. В проулке была расположена только одна запертая дверь: скорее всего, очередная кладовая, каких здесь было несметное множество.
После проулка Исаак вышел в непримечательный низкий коридор, который был освещен намного хуже. Рябь резко дала по глазам с ошеломляющей силой. От неожиданности Исаак остановился, пошатнувшись, и, чтобы не упасть оперся рукой о ближайшую стену. Закрыв глаза, он пробормотал: «Ну давай, возьми себя в руки. Ну что с тобой? Сейчас я дойду до библиотеки, быстро сдам книжку, и все будет нормально. Соберись уже». Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, Исаак открыл глаза, и к его облегчению рябь ушла. Но тут же он с омерзением обнаружил, что рука, которая была прислонена к стене, покрылась липкой грязью, представляющей собой смесь извести, непонятного липучего вещества и серо-зеленой краски.
«Вот же!..» – процедил сквозь зубы Исаак. Быстро вытерев руку о штанину («Пожалуй, сегодня-завтра надо точно зайти в постирочную»), устремился дальше, желая как можно скорее покинуть это угнетающее место. К его облегчению, спустя метров пять коридор начинал равномерно закругляться, и своеобразный поворот привел Исаака к лестничной площадке, которая, спасибо и на том, была доступна для спуска.
На втором этаже было ненамного светлее, чем на третьем. Скорее, просто цвет с холодного переехал вниз на более теплый, и светящие палочки стали толще. Очередной план этажа, до которого Исаак дошел достаточно быстро – время уже начинало торопить – так же не показал никакой библиотеки. Рябь снова начинала поступать, а головная пульсирующее-колющая боль и не думала сдавать свои позиции.
Исаак быстрым лихорадочным шагом двинулся к следующей лестнице на первый этаж. Становилось трудно дышать, и к горлу незаметно подступал противный ком паники. Коридор как будто начинал сужаться с каждым шагом, отбирая все больше и больше пространства. Свет начал мерцать и постепенно тускнеть. Исаак ускорился практически до бега, неловко потирая одной рукой свои многострадальные, красные от напряжения, глаза, а другой (грязной) рукой придерживая для уверенности лямки потертого рюкзака. Резкая вспышка боли на мгновение ослепила Исаака – он практически потерял равновесие, чудом оставаясь на ногах, упершись руками во что-то мягкое и теплое. Белая пелена еще стояла перед глазами, когда он, отдышавшись, весь вспотевший, будто в лихорадке, начал беспокойно оглядываться.