Чтение онлайн

— Нет, я хотел, чтобы легче было тебе, — отдал я ей ручку и наблюдал, как ей было плевать, где ставить подпись. Она просто была согласна на все, лишь бы защитить Эстель. — Ты что, думаешь, что я не хочу увидеть, как она вырастет и будет набираться потрясающих историй из собственной жизни? Я хочу, чтобы она пела и исследовала этот мир. Она лучшее, что есть у нас двоих, Эс, и я просто согласен погубить весь мир, только чтобы вы были живы, — я, блять, заплакал. Да, это был предел, пусть даже у беспредела. — Я всегда буду вас любить, даже зная, что никогда больше не увижу.

Следующих два дня я занимался перевозкой кристаллов и даже не смотрел за Стейси. В пять утра я спустился вниз, и в доме было тихо. Тише, чем обычно, ведь все были заняты крупной партией, которая была практически

бесценной. Это были розовые бриллианты по двадцать карат. Боже, это были такие деньги. Эти камни были практически бесценны, хотя, конечно, им также находили цену.

— Почему ты не спишь? — услышал я голос Максфилда.

— Какого черта? — выругался я. — Ты должен быть…

— Нет, ты думаешь, что я должен быть, Майкл.

— Ты можешь всю жизнь делать это, ища себя и великий смысл жизни, но это не даст тебе ничего. Не принесет тебе счастья. Ты смеялся, когда узнал о моих слабостях, но эти слабости — люди, которые заставляют меня смеяться больше всего на свете, и мне есть ради чего сражаться. А чего стоишь ты, Стив?

— Ты забываешь, кем ты был до рождения Эстель, — сжал он кулаки. — Ты забываешь, что ты был тем, кто это делал. Ты все это начал, а потом ушел, не имея желания закончить. Но ты забыл, что у каждого из нас есть родные, и когда ты закончил, нам не дали уйти.

«Каково это — иметь возможность каждый день гулять по берегу океана и ценить самые простые радости, которые может предложить жизнь?» Николас Спаркс.

Раньше я думал, что главное — это не озлобиться от разочарования и научиться забывать о прошлых ошибках. Жить настоящим. Но да, Стивен прав. Я был тем, кто начал это, и когда я ушел, потому что мог себе это позволить, были и те, кто не мог просто уйти. И вышло, что я подставил всех, а затем эти все подставили все самое дорогое, что у меня было — мою дочь.

Я быстрым шагом направился в комнату Стейси, и после ввода пароля на двери, тихо закрыл ее за собой. Боже, как она была мне нужна. Мне нужен был мой лучший друг, который так сильно ненавидел меня, что я больше и не узнаю, что такое сочувствие, любовь или понимание.

— Эс, ты нужна мне, — смотрел на женщину, которая явно не слышала меня во сне. — Как друг. Хотя бы на час. Мне нужно что-то от головы, блять, — выругался я, присаживаясь на пол и опираясь спиной об кровать. — Для головы. Не знаю, что угодно. У тебя всегда выходило. Раньше я думал, что ты была бы идеальной, если бы умела готовить и побольше молчала. Но плевать. Только теперь я понял, какая ты идеальная для меня, только потому, что умеешь говорить и не боишься сказать правду.

Прошло несколько минут прежде, чем я услышал:

— Море.

— Что? — был я больше удивлен, что она проснулась и не набросилась на меня с кулаками и словами ненависти.

— Море. От головы и для головы. Так всегда говорила моя мама.

— Знаешь, мне на самом деле жаль, — вздохнул я, понимая, как мне нужно это сказать. — Я очень хотел бы сказать Эстель, что каждый ее день будет солнечный. И когда она будет теряться в темноте, я буду показывать ей звезды, ведь они лучше видны именно в ночи. Что это звезды всегда приведут нас домой. Что совершать ошибки и спотыкаться — это нормально, и величайшую награду приносит именно то, что нас больше всего пугает. Но это все скажешь ей ты. Я не смогу выбраться отсюда, но ты сможешь. Ты и Эстель будете жить в уверенности, что с вами ничего не произойдет. А все, что случится, будет во благо.

— Ты скажешь ей это сам, — сказала она, не испытывая жалости. — Не сбрасывай на меня свои обязанности. Проблемы — неотъемлемая составляющая личности роста, и не имеет значения, ты растешь как юрист или как убийца.

— Эс, у меня не было выбора, понимаешь? Ты бы так же пожертвовала мной ради Эстель.

— Да, — ответила она, не пытаясь спорить, а я хотел, чтобы она воевала и сражалась. — Тобой и собой — да, но только не другим ребенком. Я сделала бы все, чтобы оставить ее в живых, потому что именно в ней я видела себя. В ней был ребенок, которому ты не дал возможности вырасти. У каждого человека есть недостатки, Майкл, и, да, у мужчин в том числе. Однажды кто-то сказал, что нельзя

быть одновременно богом и мужчиной, но как бы эта женщина не была слепо влюблена, она также замечала недостатки этого человека, просто медленно привыкала к ним. Как к яду. У некоторых взрывной характер, другие не говорят комплименты, третьи не дарят цветов. Еще некоторые не понимают, что вызывать такси, покупать билеты и оплачивать ужины они обязаны. По факту, если я могу оплатить всю свою жизнь, зачем мне мужчина? Без него весь мир, как шведский стол, а он лишь забирает у меня кислород. Да, скупость — самая худшая из черт. Она отталкивает так, как не отталкивает даже непредсказуемость, которая совершенно не должна быть присуща мужскому полу. Но также после встречи с тобой все, во что я так свято верила, разлетелось на мелкие кусочки. Нет, ты никогда не был непредсказуем, говорил комплименты, задаривал меня цветами, и я не знала, что такое покупать самой платье, оплачивать отдых или покупать себе чертов кофе и продукты. Но ты убивал. Хоть я и знала, что скорее прощу тебе смерть незнакомого человека, чем скупость, которая будет применена ко мне, но ты убил не просто человека. Ты убил ребенка, и я больше никогда не хочу знать ни тебя, ни того, что связано с тобой.

И снова появилось неприятное чувство. Неприятное чувство, что она права. И забавно, насколько ты по-другому начинаешь смотреть на мир, осознавая, что твоя смерть близка. Смерть в психологическом смысле, что гораздо хуже, чем сразу умереть физически.

— Ты должна пойти туда, и улыбаться. Делать вид, что ты с нами.

— Я не буду этого делать, — ответила я, смотря на Майкла. — Ни за что на свете.

— Будешь, — открыл он двери, переставая держать меня под замком. — Эстель у них, и я уверен, что ты еще хочешь увидеть ее живой. Нам больше не нужно держать тебя взаперти, ведь у них и так есть все для того, чтобы ты продала собственную душу. И ради бога, — направился он к выходу. — Поешь и умойся. Ты ужасно выглядишь.

Мой разум был заполнен мыслями о предательстве, планами мести и паутиной интриг. Жизнь с этим «чокнутым семейством» была утомительной. Каждый день был наполнен новым испытанием в попытке отличить правду от лжи в моей собственной голове. И не важно, насколько усердно я старалась преуспеть в этом, я никогда бы не смогла отличить реальность от вымысла. Майкл одержал победу. Все они. Мне пришлось выпить аспирин, затем кофе, потом пойти в ванную, приведя наконец в порядок свое тело, и поесть. Да, я потеряла, наверное, фунтов пятнадцать за эти дни, и удивляюсь как я смогла продержаться практически без еды. Но в тоже время и я получила то, чего так желала после рождения дочери. Я стала такой же холодной и беспощадной, какой была. Такой же, как Майкл. Моя кожа была льдом все эти дни, и я боролась с яростью настолько сильно, что меня не покидало чувство, что земля под моими ногами может разверзнуться и поглотить меня.

Мои зубы болели от того, насколько сильно я их стискивала, а глаза щипало от непролитых слез. Я дышала жаждой мести. Я насыщала свое тело мыслями о возмездии. Все, что я могла видеть, была чистая ненависть.

Как могла существовать во мне доброта к некоторым людям, когда все, чего я желала, было четыре могилы — по каждой для мужчин, в том числе и Майкла, и одной суки, которая однажды сказала имя моего ребенка? Как я могла верить и добро и зло, когда все, чего я хотела с неистовой страстью, чтобы их жестокие сердца валялись кровоточащими у моих ног, и все это полыхало синем пламенем?

Но нужно было начинать. Я открыла шкаф, который был заполнен одеждой. Необходимо было выбрать наряд на чертов вечер, а любой наряд может рассказать о человеке намного больше, чем он сам хотел бы сделать. Еще Ив Сен-Лоран подметил, что водолазка с высоким горлом замечательный выход из любого щекотливого положения. Она красиво обтягивает и подчеркивает грудь, при этом скрывает подробности от посторонних. В моем примере это были синяки и слишком худые руки. Так что я надела черную водолазку с небольшим вырезом и красную юбку миди, которая скрывала ноги с тем же недостатком худобы.