Чтение онлайн

— Боюсь — не то слово. Я в ужасе от того, что могу стать полностью открытой перед кем-то, кто может причинить мне боль, — наконец отвечаю я. — Я боюсь того, что это будет значить, и к чему приведет. И если ты будешь так давить на меня, я или разозлюсь и отдалюсь, или не буду отходить с каждым твоим шагом навстречу, по причине того, что просто не захочу.

— Мне нравилось раньше не спать по утрам. Рассвет слишком красив.

Я чувствовала теплоту его дыхания и стук сердца в его груди. Майкл все еще держал меня за руку, обжигая прикосновениями снаружи и проникая этим глубоко внутрь моего сердца. Мне было необходимо, чтобы он

— Я знаю, — ответила я. — Я с тобой потому, что жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от ежедневного оргазма.

Майкл засмеялся, и я усмехнулась в ответ. У нас всегда была страсть, но такого сумасшедшего голода — никогда. Я вырвала свои запястья держа его за плечи, а Майкл обнял меня за талию, прижимая еще ближе к себе. И когда на этот раз я попыталась встать, он разрешил мне это. Так странно. Рядом с ним я не чувствую себя агентом, а просто женщиной, которая далеко не самая сильная, и порой даже слабее, чем все остальные.

Я помню, как соблазнила Майкла впервые. Мне это не стоило особых усилий, ведь я так делала всегда. До него. С ним что-то изменилось. Я не вступаю в отношения с кем-либо, ведь не могу посвятить себя всю, даже ненадолго. Я не могу уделить Майклу даже часть своего сердца до конца, и я не подходящий для него человек. Но. Боже, всегда это чертово «но». Мне стыдно, какой слабой я становлюсь рядом с ним. Как я хочу иногда быть с ним рядом, и понимание этого доводит меня практически до высшего предела паники.

— О чем ты думаешь?

— Я думаю, что, наверное, ты в моем вкусе.

— Единственные, кто всегда был в твоем вкусе, Майкл, — встала я с его колен. — Это блондинки с вагиной.

— Да, — поднялся он также. — Но теперь я уверен, что единственный человек в моем вкусе это — Стейси Фостер.

Он усмехается, и мне приходится сильно постараться, чтобы на моих губах не появилась улыбка. Нужно это прекратить. Все это в любом случае бессмысленно. Мы — другие. И просто не сможем быть вместе. Никогда.

— Я пришла в этот дом, чтобы вспомнить и отпустить ту часть души. И в эту дверь ты точно не приглашен.

— Просто расслабься, — чуть слышно прошептал он.

— Я хочу, чтобы наш ребенок был сейчас тут, — склоняю я голову набок, проведя кончиками пальцев по его щеке.

Майкл закрывает глаза, а когда открывает, убирает прядь моих волос с лица и легко касается своими губам моих. Я лишь мгновение смотрю на него, а потом обнимаю. Сильно сжимаю шею, а он держит меня в своих руках. Я молча говорила ему «спасибо» за то, что он сделал для меня. За то, что он заставил проглотить меня свою дурацкую обиду и гордость, которая к черту никому не нужна. Даже мне.

— Я сам привезу ее сюда. Я могу тебе доверять?

— Ты достал мне чудеса, Майкл.

Я стараюсь не напрягаться, но его близость и прикосновения сводят с ума. В нервных окончаниях нейроны активизируются, словно выстреливающие пули, пробуждая пожар, который не должен полыхать для него.

— Расслабься, Эс, — снова говорит он тихо, и это вызывает во мне лишь более сильную дрожь.

После того, как Майкл уехал, я открыла окно. Впервые за долгое время мне стало так легко дышать. Иногда у меня такое чувство, что мама наблюдает за мной. Что, несмотря на то, что она не проявляла эту любовь при жизни последние года, она защищала меня множество раз

Я включила музыку и выкинула прочь все дверные замки. Я ходила босиком по старому дому, пол которого скрипел, и словно по взмаху руки уничтожала все плохие воспоминания, а вместе с ними расставалась понемногу с темными желаниями. Самое худшее — не знать, где правда, а где ложь. В этом доме я нашла старые альбомы и мои детские игрушки. Достав фотографии, я вышла во двор и села на садовые качели, просматривая свою историю. Каждую мою фотографию мама подписывала. «Сколько звезд в твоих руках», или «Нет больше таких же глаз». Я скучаю по ней. Я так хочу почувствовать ее тепло и услышать ее голос еще хотя бы раз.

— Надеюсь, я правильно поступила, что приехала сюда, мама.

— Ты прислушалась к своему сердцу, Стейси. Это всегда правильно.

Я могла поклясться, что слышала ее голос. Что встречала ее раньше, но просто не заметила. Мне всегда нравилась полная луна. Казалось, словно только она одна знает, о чем я молчу. Я скучаю, мама. По твоим глазам и возможности дотронуться. Я столько лет жила в обиде и ненависти, но, как только родилась Эстель, начала понимать, скольким она жертвовала ради меня. Хоть моя мать и убила во мне все счастье на многие годы, но именно она оставила мне самое нужное наследство — характер.

— Он иногда бывает тут, если ты все еще думаешь, что я приведение, — повернув голову, я увидела женщину лет сорока. — Твой отец. Я много лет жду тебя девочка, и сердца твоих родителей всегда были в твоих руках.

— Кто вы?

— Когда-нибудь ты откроешь его, и он многое скажет тебе, если ты верно его прочтешь. — Я взяла с ее рук конверт, все еще находясь в замешательстве. — Семья заботилась о тебе, а не о том, что ты могла сделать для нее. Семья всегда с тобой, в счастье и в горечи. Всегда. Она поддерживает тебя. Даже если тяжело.

Я закрыла глаза, отложив фотоальбом и конверт, и постаралась не думать больше ни о чем. Затем последовала тишина, которой я наслаждалась.

Раньше меня часто спрашивали, почему я задерживаюсь на работе, на что я отвечала, что дома меня никто не ждет. Я всегда была свободной, и все знали о моей независимости. Теперь мое сердце занято Майклом, но клеймо осталось. Что и сколько раз я должна потерять, чтобы оно осталось в моей жизни навсегда? Чтобы не было пропасти между мной и счастьем? Чтобы чувство, что земля уходит из-под ног, не прекращалось, и от понимания этого вырастали крылья? В этот момент я понимала Эмили, Донну и Долорес. Мы все семья, но есть и мужчина, жизнь женщины без которого никогда не будет полноценной. Я не верю в моногамию. Нет, не потому что сама не могу быть постоянной, а потому что знаю реальность и побывала в самой жизни. Но даже если мы с Майклом снова перестанем засыпать в одной кровати, я всегда вернусь к нему. Эстель связала нас на все жизни во всех мирах.

Я увидела, как Майкл брал на руки из машины нашу дочь и целовал ее в носик. Впервые я задумалась о замужестве. В нем много недостатков, но он лучший отец, которого может хотеть женщина для своего ребенка. Я думала о домике на пляже, о семейном ужине, взрослении Эстель и словах «я согласна». Он также хороший мужчина и верный друг. Он любит меня, и я сегодня абсолютно точно, как никогда ранее, хотела сказать ему то же.

— Это лучшая ночь. Даже стыдно в этом признаваться, — улыбнулась я, забирая Эстель на руки.