Темное искушение
Шрифт:
К тому времени, как Чад вернулся на ферму Гордонов, небо потемнело до цвета тусклого серебра, и легкий дождик капал на его лицо, когда он выходил из экипажа. Через дорогу от дома нависающий туман укрыл пастбища.
Внутри он обнаружил, что в гостиной находился лишь спящий Доминик. Он прошел на кухню, где возле плиты стояла Келлин.
С деревянной ложкой в руке она отвернулась от котелка, содержимое которого она помешивала. — Мне показалось, что кто-то вошел.
— А где все?
— Я отправила Рейчел наверх отдыхать, пока Доминик спит. Йен в амбаре, занимается обычными делами, не сделанными ранее.
Когда она ничего
Келлин мгновение смотрела на него. На ее лице появилась озабоченность. — Вы выглядите ужасно.
Она постучала ложкой по краю котелка, положила на столешницу и прошла к столу. Подняла стакан и бутылку бренди, налила некоторое количество напитка и протянула ему. — Вот, похоже, вам это необходимо. Если бы я не знала, то подумала, что на вас тоже напали. Но ведь это не так, верно?
Он подумал, что погребение в туннеле оставило свой след на его внешности. — Вовсе нет, — прошептал он и выпил бренди залпом. — Теперь скажите, где же Софи?
— Я уверена, что с ней всё в порядке. Сядьте, и я расскажу вам, что произошло, пока вас не было, хотя признаюсь, что не уверена, что всё правильно поняла. Доминик кое в чем обвинил… вас.
Чад тихо выругался. — Расскажите мне, что именно он сказал.
Софи остановилась в нерешительности, когда туман сгустился вокруг нее. Она шла по дороге к деревне, считая, что найдет Чада в доме священника, на обратном пути на ферму. Но темнота быстро наступала, вдобавок к сгущающемуся туману.
Ее сухая одежда быстро промокла, словно она и не переодевалась. Ее ноги хлюпали в коротких по щиколотку ботинках. С неприятным чувством она посмотрела на темное беззвездное небо, туман, совершенное отсутствие знакомых ориентиров. Дом все-таки должен был быть виден, темное нагромождение, освещенное темным сиянием моря. Но не было видно ни дома, ни моря.
Она ушла из дома, отчаянно желая найти Чада и услышать от него самого, что Доминик говорил ерунду, что Чад не связался с контрабандистами, не совершил убийство и не имел никакого отношения к перемещению огней в бухте. Что он хороший и порядочный человек, а она не была дурой, отдав ему свое доверие и сердце.
Но каким-то образом, торопясь, испытывая ошеломление, Софи сошла с грязной дороги на торфяник. Она запаниковала еще сильнее, прислушиваясь к блеянию овец мычанию рогатого скота. Она старалась расслышать отдаленный звон колокольчиков буя.
Но ответом ей было зловещее отчаяние. Туман, тень и пространство неба и торфяников погрузились в гигантскую пустоту, а Софи оказалась в ее центре.
Страх пах мокрым от дождя торфом, соленым воздухом, и сильным запахом навоза накрыл болото. Она обняла себя руками. Развернувшись и пытаясь понять, откуда она пришла, она направилась по дороге. Несчастная и дрожащая, она продолжала идти, пока перед ней не появилась каменная стена, окруженная лесом надгробий.
Из-за мерцания тени Чад сорвался с холма, приземлившись на руки, когда корни и камни оторвались от дерна, приостановив его путь. Поднявшись, он поплелся по гальке, продирался сквозь ежевику и жгучую крапиву, но ни на мгновение не замедлил шаг.
Судорога охватила его бок. Он выкрикивал имя Софи, но не получил ответа, кроме эха своего голоса, вернувшееся с торфяников.
Почему она не отвечала? Определенно она не могла так быстро сбиться с дороги,
верно? Может быть, он заметил не Софи, а лишь ветки, качающиеся на ветру. Может, она уже вернулась домой и сейчас сидела на кухне в ферме, наслаждаясь чашкой чая.Нет. Он знал ее. Она не стала бы игнорировать обвинения Доминика. Они бы грызли ее, и она начала бы искать ответы, требовать их с той же цепкостью, которую она проявляла еще с той ночи в часовне.
Часовня. Он мог бы найти ее там, он чувствовал истинность этого понятия каждой косточкой. Но где именно она была? Это место возникало тогда, когда было им нужно больше всего.
Влажная земля хлюпала в сапогах, он остановился. Из-за подъема он тяжело дышал, чувствовал головокружение, нетвердо стоял на ногах, а вокруг него завертелись торфяники. Краем глаза он заметил оторванный кусок подола на рябине. Он побежал, но споткнулся и свалился на колени. Из-за острой боли от удара молнии заставили закрыть руками глаза. Когда он их открыл, перед ним появилось лицо, изуродованной смертью и разложением.
Он моргнул и лицо исчезло. Разве ему оно привиделось, — вновь? Медленно поднявшись, он попытался успокоить бешеное биение своего сердца. Что он увидел? Что привело его в часовню уже дважды и показало ему вход в туннель под подвалами Эджкомба?
— Ты существуешь? — прошептал он. Потом откинул голову назад и закричал. — Ты — настоящая? Ты всё время вела меня? Тогда направь меня сейчас. Помоги мне найти Софи.
Воздух стал таким же острым, словно в мороз. Завиток тумана закружился, и появилось бледное лицо. При этом зрелище он почувствовал шок, развалилось его жизненное убеждение в том, что призраки не существуют.
— Помоги мне, — его мольба вырывалась клубами ледяного пара с его губ. — Она потерялась, и я должен ее найти.
Маленький призрак поднял голову, удерживая его взгляд пустыми глазами. Ты любишь ее.
— Боже, да.
— Меня любили. Очень любили. Ее голос задрожал, как сорванные цветочки вереска. Да, я умерла. Была проглочена морем.
Каждый инстинкт в нем требовал, чтобы он продолжил поиски Софи, но он не мог не обратить внимания на грусть маленького привидения. — Расскажи мне, что с тобой случилось.
— Папа взял меня с собой в море. Был мой день рождения. Мы направлялись во Францию. Мы отправились в море, и я умерла. — Да, но… как?
— Разразился шторм. Судно пошатнулось. А люди…. они убрались оттуда, чтобы спасти груз. Все ушли прочь. Я кричала и кричала. Никто не пришел. Даже папа. Корабль был проглочен…. Проглочен волнами.
— Какие люди? Кто спас груз, но позволил тебе умереть?
Она слабо покачала головой, и ужас, настоящий ужас ее последних минут, заставил его упасть на колени. — Прости. Я бы спас тебя, если бы мог. Если бы знал.
Ты можешь спасти ее. Зло ее убивает. Убивает ее душу.
— Я сделаю всё, что должен. Просто помоги мне. Проведи меня к ней, к часовне. Я уверен, что она там.
Она покачала головой. Сейчас она в безопасности.
— Я не понимаю. Как она может быть в безопасности? — Есть еще кое-кто.
— Кто еще? — озадаченно закричал он. — Что ты пытаешь сказать?
Она не может видеть меня. Не может слышать меня. Ее душа умирает. Ты должен помочь ей.
— Кому я должен помочь? — он поднялся, стоя прямо, несмотря на неустойчивость, которую он чувствовал в своих ногах. — Я сделаю всё, что ты просишь. Просто скажи мне, кто это — она?