Темное искушение
Шрифт:
Расплатившись с Ирландцем мужчина немедленно надел свои собственные ботинки, радуясь, что сможет, наконец, скинуть тесную пару, найденную в доме отца. Путь его лежал к дому священника наверху деревенского холма.
Направляя Принца вдоль покрытой мхом мощеной дороги, которая, делая поворот, вела обратно в деревню, он отметил необычное количество свежих могил, усеивающих кладбище. Большинство из них заняло задний угол, место для нищих, как объяснил Келлин. Небольшой холмик вчерашней, самой свежей могилы был украшен простым деревянным крестом.
Подъехав
— Минутку, если позволите.
Двумя движениями ножниц он отстриг пучок свисающих зеленых листьев и бросил их в корзину. Ветер донес до Чада смешанные ароматы срезанных трав.
— Моя вербена уже абсолютно созрела, — пояснил он, — этот цветок собирают перед похолоданием.
Пока тянулось время ожидания, Чад изучил маленький приход, на строительство которого дал денег его отец. Церковь, которая использовалась и как школа, скромное жилище — они составляли один огромный гранитный блок и были ограждены от океанских бурь крепкими сланцевыми крышами. Эти постройки могли противостоять и времени, и стихийным бедствиям в отличие от его отца, который уступил обоим.
Внезапная тишина садовых ножниц привлекла его внимание к саду. Священник хлопнул по своим ногам, солнечный свет вспышкой отразился от пары серебряных очков.
— Добро пожаловать в Сент-Брендан. Могу Вам чем-либо помочь?
Священник медленно направился к Чаду и пристально изучал его широко распахнутыми глазами. Его садовые ножницы выпали из рук на землю. Рука взметнулась к груди, священник отступил на шаг прямо на одну из его ухоженных грядок с травами.
— Франклин…
Могло бы пострадать еще не одно растение, если бы Чад не бросился вперед и не подхватил дрожащего священника.
— Я Чад Ратерфорд. Сын Франклина.
Глаза служителя, остекленев, смотрели сквозь Чада. Он несколько раз мигнул, наполнил свои легкие воздухом и медленно выдохнул, проводя рукой по своим каштановым волосам.
— Простите меня… Сходство столь…
— Я знаю. Исключительное.
— Невероятное.
Чад отпустил его.
— Я сожалею, что испугал Вас. Я должен был предупредить о своем приезде.
— Нет, нет, милорд. Кто должен извиняться, так это я. Я уже слышал о Вашем прибытии в Пенхоллоу, даже предупрежден о Вашей поразительной схожести с отцом. Но…, - его очки были пойманы на полпути падения с короткого, круглого мясистого носа, который напомнил Чаду хорьков. Священник водрузил очки на место и робко улыбнулся: — я никогда бы не смог представить этого. И вот теперь уж точно извините меня. Я — Тобиас Холл, священник Сент-Брендан.
Чад пожал протянутую руку.
— Весьма подходящее название для прибрежной церкви — Святой Брендан. Это ведь покровитель моряков, не так ли?
— Так точно, милорд.
— Ну и как, по-вашему, приносит он удачу морякам Пенхоллоу?
Он задал вопрос в шутливой форме и ожидал подобного ответа,
но священник нахмурился.— Я боюсь, что наш святой в последние годы относится к нам с переменным расположением.
Чад махнул рукой в сторону кладбища.
— Вижу, у вас вчера были похороны. На кресте нет ни одного слова, почему?
— Бедная душа. — мужчина тряхнул головой, — Вы останетесь на чай милорд? Я прикажу моему слуге позаботиться о Вашем коне.
Чад чувствовал себя как дома в скромной комнате священника, в то время как Тобиас исчез в соседней комнате, чтобы приготовить завтрак. Он не мог отклонить приглашение. Мужчина улыбнулся, когда священник снова появился в комнате и поставил перед ним поднос с едой.
Чад приладил чашку и соусник на колене.
— Вы упоминали про вербену, мистер Холл. Вы еще и врач?
— Я недолго изучал медицину в Кембридже, но вместо этого я ощутил, что мое призвание в другом — церковь. Однако, так как в Пенхоллоу нет врача, я часто навещаю больных и перевязываю раны, когда в этом есть необходимость.
— Раны?
— Сельское хозяйство, лов рыбы… Боюсь, люди с большой готовностью ранят себя.
— Непостоянство покровительства Святого Брендана?
— Совершенно верно. Мои травы помогают успокоить боль и предотвращают нагноение. Кроме того, я использую их и для приготовления пищи. Петрушка, мята, шалфей. Возможно, Вы почувствовали мяту в чае?
Это вынудило Чада рискнуть и попробовать чай. Подавляя вздох, он осторожно поднес чашку к губам. Резкий аромат наполнил его рот. Он заставил себя проглотить, оценил содержимое и поспешил сменить тему.
— Как долго Вы служите в приходе?
— Приблизительно четвертый год.
— Вы, должно быть, знали моего отца.
— Разумеется, милорд. Последний граф Уайклифф часто приходил на чашечку чая и на игру в шахматы после полудня. Мы иногда вместе охотились, хотя признаюсь, что он подстрелил больше птичек, чем могу похвастаться я.
Раскаяние заполнило Чада. Франклин упомянул шахматы и охоту в последнем письме к сыну, надеясь соблазнить его на приезд.
— Мне только жаль, что меня не было рядом, когда он умер, — вздохнул священник. — Мне также жаль, что я не смог принести никакой пользы, когда Вы приехали, чтобы достать его тело.
— Вы не должны извиняться за то, что не могли предугадать заранее.
Все же, как много раз Чад ругал себя за то, что его не было в имении, когда он должен был здесь находиться, чтобы избежать пожара, который произошел в его отсутствие.
— Если это принесет Вам облегчение, милорд, Ваш отец любил эту часть страны. Его последние дни были счастливыми. Вы тоже… ах… разделяете его энтузиазм по поводу сельской жизни?
Кое-что в его тоне заставило Чада поинтересоваться:
— Таким способом Вы пытаетесь узнать, как долго я намерен здесь оставаться? — Когда священник покраснел, Чад улыбнулся, чтобы вернуть прежнюю непринужденность, — Я еще не решил. Предполагаю, пока Киттинги не выгонят меня.
Тобиас Холл не вернул улыбку, он выглядел очень напряженным.