Чтение онлайн

– Здорово как, - с чувством сказал Реми.
– Наконец-то нормальная планета. Надоели эти коридоры да тоннели.

Йон вздохнул.

– Да, теперь мои умения опять становятся бесполезными.

– Брось, - отозвалась Клю.
– Твои, мои... у нас все общее!

– И правда, - тихо сказала Ирам.
– У нас теперь все общее. Вместе мы много сможем. Радуйтесь. Я вот радуюсь.

Она взяла Реми за руку, они переглянулись.

На крыльцо вышел Богусяк... Да Богусяк ли? Дородный резидент Космофлота был облачен в просторный суконный плащ с капюшоном; из-под плаща высовывались ножны меча, на ногах его были мягкие сапоги коричневой кожи, а в разрезе капюшона виднелся ворот кожаной куртки, украшенный

серебряной цепью.

– Вот в таком виде тут ходить прилично и солидно, - улыбнулся офицер и свистнул. На свист из конюшни позади фактории прибежал оседланный бадан. Да, это животное правда было похоже на земную лошадь, только голова другой формы - более округлая и гораздо короче.

– Спасибо, Пеннега!
– крикнул Богусяк в сторону конюшни.

– Не за что, мастер!
– отозвался оттуда кто-то.

– Это Пеннега, - объяснил Богусяк.
– Он у меня и конюх, и вообще помощник. Хороший мужик, крепкий, семейный. Ну, отдыхайте. Я к закату вернусь, ужинать будем.

Он похлопал бадана по гладкому мускулистому крупу, неожиданно легко запрыгнул в седло, лихо свистнул и ускакал в сторону городка.

Клю и Йон, взявшись за руки, медленно пошли вокруг фактории, разглядывая местность; когда они вернулись, обойдя домики, Ирам и Реми сидели на крыльце гостевого домика и целовались. Клю молча потащила Йона за руку, и они снова ушли за дом.

– Идем познакомимся с Пеннегой, - сказала Клю.

В конюшне "конюха и вообще помощника" уже не оказалось. Йон и Клю обошли конюшню и обнаружили нечто вроде сеновала, обнесенного дощатыми стенками, под высокой нависающей односкатной крышей; Пеннега был там - вилами грузил сено на большую тачку. Увидев Йона и Клю, он воткнул вилы в сено, двумя руками огладил черную бороду и слегка поклонился.

– Приветствую гостей почтенных, - басом проговорил конюх.
– Я Пеннега, господина резидента помощник.

Был он головы на две выше Йона, широкий, кряжистый, с огромными крестьянскими ручищами; черные длинные волосы стянуты в хвост, борода в пол-локтя закрывает грудь, черные усы размерами поражают воображение. Голубые глаза смотрели, пожалуй, с улыбкой.

Йон и Клю поклонились в ответ и назвали себя.

– Так барышня это, - прогудел Пеннега и встопорщил усы в улыбке.
– То-то я и смотрю! Как добрались? Издалека ли?

– Сюда - с Тартара, а вообще путь наш далек и тяжел, - ответил Йон.

– С Тартара, ага, - отозвался Пеннега.
– Это где все под землей живут, руду рубят? Мастер Богусяк говорит, там тоже с зелеными мерзавцами история.

– Ох, верно, - кивнул Йон, - еле мы ноги унесли. Поверите ли, если б не капитан того корабля, на котором мы сегодня прилетели, не уйти бы нам оттуда.

– Зеленые шутить не любят, - подтвердил Пеннега.
– Вы, я слыхал, в Колонию поедете?

– Поедем.

– Проводника вам хорошего надо. Ну, да мастер Богусяк подберет. Кого из молодых ребят, неженатых, переслужков.

– Переслужков?
– переспросил Йон.

– Которые у князя в войске четыре года отслужили, просились в гвардию, да места не хватило, - объяснил Пеннега.
– Такие обычно сверх срока с полгода служат, вдруг в гвардии место объявится. Потом все-таки их увольняют, да ведь есть немало парней, кто прошение из гвардии не забирает. Вдруг что, их тогда из резерва первыми возьмут, они ж обученные, опытные. Им князь разрешает года три не жениться, корень не пускать. Переслужки извозом занимаются, проводниками идут или к почтенным купцам в стражу нанимаются, а то и к кому из господ благородных, телохранителем там или оруженосцем. В этой округе, почитай, человек семнадцать переслужков-то. Да восемнадцать, что это я, сына-то своего не посчитал, сын-то мой, Эвис, седьмой месяц уж переслужик. Три раза с обозами до

самой Алеума ходил, девять стычек с разбойниками имеет, каждый раз от обозных старшин премию... Заболтал я вас, - вдруг оборвал себя Пеннега.

– Да что вы, - отозвалась Клю.
– Нам очень интересно. Нам ведь в Колонию добираться, надо знать все обо всем. Вот скажите, почтенный Пеннега, у вас сейчас осень?

– Осень, ага, - кивнул абориген.
– Да почти зима уже. По нашему счету веран, второй месяц. Дожди кончились, это зима началась. Третий месяц весь холодный будет, по ночам лужи иногда твердеют. А в четвертый месяц весенние дожди зарядят. С конца пятого, считай, уже лето - и до конца одиннадцатого месяца.

– А снега у вас не бывает?

– Снега?
– переспросил Пеннега.
– Редкость это. Я в тот год, помню, женихался, когда в восемнадцатый день гагора снег упал. Два дня лежал, такой холод был!

С Пеннегой болтали долго, по ходу дела помогли ему перевезти несколько тачек сена в конюшню. Тут начало смеркаться, и абориген засобирался домой, в город.

– Пока дойду, уж стемнеет, - объяснил он.
– У меня-то пропуск от княжьей канцелярии, а вообще с закатом город запирают.
– Прислушался и объявил: - Слышу, Широкий скачет, бадан наш. Мастер Богусяк едет! Далеко еще, с полверсты.

Распрощавшись с Пеннегой, Клю и Йон зашагали обратно к фактории.

– Странное ощущение осталось, - сказала вдруг Клю.
– Как будто он говорил не на линке, но мы его понимали.

– А он и говорил не на линке, - удивился Йон.
– Он говорил на своем языке. Разве ты не знаешь? Здешние языки - билингва.

– Что это значит?

– Все эти языки фонетически и семантически взаимопроникают с линком. Линк ведь создан как язык-архетип и, видимо, близок не просто к какому-то праязыку, а к языку, имманентному самой сущности человечества. Любого. Земного ли, здешнего ли, ашдольского... Поэтому все неземные люди так легко осваивают линк. А здешние языки, считается, совсем недалеки от праосновы. У них тут все так статично, так замедленно, что язык просто не эволюционирует.

– Как бы из-за наших зеленых приятелей тут все не ускорилось бы до предела, - пробормотала Клю.
– Глядишь, через пару лет вся планета на линке будет болтать...

Они вышли к крыльцу. Реми и Ирам нигде не было. Йон было забеспокоился, но тут Клю прерывисто свистнула и громко сказала:

– Remy! Le resident va arrivai!

После некоторой паузы из гостевого домика вышли Реми и Ирам - улыбающиеся, спокойные, совершенно ничем не смущенные. Йон в очередной раз молча позавидовал Реми. Ирам его не удивляла, уравновешенность и естественность астлинов всем известна, а вот Реми... Что значит- не было у человека дурных влияний, подумал Йон.

– Йон, - спокойно спросила Ирам, - как ты думаешь, реально ли отсюда позвонить? У резидента ведь должна быть нулевка. Ну да, есть, вон ведь антенна торчит. Можно у него попросить?

– Попросить-то можно, - ответил Йон.
– Мне кажется, он дядька добрый. Мне, кстати, тоже нужно позвонить. Попробую опять связаться с Легином, вдруг он сможет теперь разговаривать, или поменял запись на автоответчике.

За ужином резидент Богусяк был оживлен и говорлив. Путешественники узнали массу вещей. Проводников, да не одного, а целую группу, взялся подобрать как раз Эвис, сын Пеннеги - Богусяк специально ездил к нему в казарму. Эвис счел, что ехать вчетвером всего с одним проводником при нынешних нестроениях крайне неразумно, и пообещал, что "дорого ребята не возьмут, не те времена, чтоб карман-то набивать". Эвис рассказывал Богусяку о дороге на восток, по которой предстояло ехать, целые саги - оказывается, в лесах на много дней пути отсюда полно было всякого лихого люда.