Чтение онлайн

— Я вас прекрасно понимаю, господин Фукуда. Но вынужден предупредить — в случае необходимости мне придется вас побеспокоить, — сказал Виджей.

— Конечно, конечно, господин инспектор — я к вашим услугам, и вы без труда сумеете меня разыскать. Господин Маршалл будет в курсе моих перемещений, и сразу даст мне знать.

— А теперь извините меня — должен спешить. Через час встреча в министерстве финансов. — Японец встал, поклонился и быстрыми мелкими шажками, чуть припадая на левую ногу, направился к выходу из зала.

— Ну что — нам тоже пора приступить к делу, господин инспектор, — начал после небольшой паузы Маршалл. — Что я вам могу рассказать о Смите? У нас с Бенджамином,

как я уже говорил, установились, можно сказать, почти дружеские отношения, несмотря на часто диаметрально противоположные взгляды на многие вещи из области политики и экономики. Я знаю, что у него было много знакомых, но мало настоящих друзей, а среди иностранцев совсем почти не было — Кит Джонсон, секретарь английского посольства, да, пожалуй, я. Он часто обращался ко мне с просьбой достать ему различные материалы для своего исследования, которому он посвящал все больше и больше времени. У нас в штате работают очень опытные экономисты, а кроме того, мы в состоянии получить от правительства любую информацию об экономическом положении страны. Ведь ежегодный доклад о состоянии экономики страны, который мы готовим для международных организаций, является основанием для принятия ими решения о выделении помощи на очередной финансовый год. И хотя эти доклады делаются в основном местными экономистами, они, как ни странно, считаются более авторитетными, нежели правительственные публикации на ту же тему. Здесь в очередной раз действует то, что я называю магическим эффектом иностранщины, — стоит на любую бумажку поставить штамп Всемирного клуба, как ее ценность сразу же многократно возрастает. Так вот, иногда Бенджамин брал домой целый портфель таких бумаг. Кстати, его работы вы, наверное, уже приобщили к делу?

— Тоже интересуется, — отметил про себя Виджей, а вслух спросил: — А разве Смит не знакомил вас со своим исследованием?

— К сожалению, он обещал это сделать, как только закончит над ним работу, но нам так и не привелось в последнее время встретиться.

— Кстати, когда вы в последний раз видели Смита?

— Что-то около недели назад, на заседании Общества наследников Ост-Индских компаний. Вас, наверное, интересует, где я был в ночь гибели Бенджамина?

— Нет, мне известно, что вы были на вечеринке у господина Вардана.

— Да, конечно, я там действительно был и, кажется, даже немного перебрал. Как видите, у меня есть хорошее алиби.

— Только мне не совсем понятно, зачем оно вам, если Бенджамин, как об этом писала пресса, покончил с собой? Или у вас на этот счет есть другие сведения? — спросил Виджей и посмотрел американцу прямо в глаза.

Тот не выдержал пристального взгляда инспектора и отвел глаза в сторону.

— Да нет, откуда им быть. Просто из телевизионных полицейских сериалов знаю, что полиция все равно интересуется теми, кто был так или иначе близок к погибшему.

— Сейчас мы действительно хотим знать возможно больше о тех, кто был близок к Смиту. Дело в том, что есть основания полагать, что он был той ночью убит. Ну а поскольку можно с уверенностью исключить, что это был кто-то чужой, наличие алиби у этих людей им совсем не повредит.

К столу подошел слуга и убрал тарелки. Маршалл откинулся на стул, положив ладони на стол. Лицо его было сосредоточенно.

— Дело в том, что у Бенджамина не было врагов, и поэтому можно подозревать любого из нас. Он был великолепно воспитан и держал себя так, что вряд ли кто мог иметь личную причину для неприязни.

— Тогда, может быть, он мог угрожать кому-то своим исследованием?

— Нашему клубу он уж точно ничем не угрожал. Откройте сегодня левое издание в любой стране, и вы найдете такие разоблачения «империалистической помощи» странам

третьего мира, что, будь это все на самом деле, нас уже давно надо было бы посадить за решетку. Я не думаю, чтобы Бенджамин Смит мог написать что-нибудь новое.

Закончив ленч, они вновь вернулись в кабинет Маршалла. Американец попросил принести кофе, закурил сигару.

— Жаль, что вы не курите, — отличные кубинские сигары. Я их предпочитаю всем другим — говорят, именно такой сорт курит Фидель Кастро, который, кстати, житья не дает нам своими речами. Его послушаешь — все беды от западной помощи.

— Господин Маршалл, — решив больше не давать Маршаллу пускаться в пространные рассуждения, начал инспектор. — Что вы могли бы нам сообщить о деятельности Общества наследников Ост-Индских компаний и, если это не секрет, как вы оказались в числе его членов?

— О, это длинная история. Вы, конечно, уже выяснили, что членом общества может быть лишь тот, чьи предки были когда-то связаны так или иначе с одной из Ост-Индских компаний. И знаете, так оказалось, что прапрабабка моей жены была одно время замужем за каким-то клерком этой самой компании, который, правда, никогда не покидал Лондон, так и умер от чахотки. Надо признать, что в обществе не было единого мнения относительно принятия меня в его члены, но Бенджамин Смит привел соответствующие исторические справки, «блюстители чистоты рядов» отступили и согласились на компромисс — членом общества стала семья Маршалл. — Американец одним большим глотком выпил из маленькой чашечки кофе и продолжил: — Знаете, честно говоря, я, признаюсь, никогда не придавал большого значения разным клубам и обществам. Но здесь, на Востоке, и особенно в вашей столице, жизнь настолько удручающе однообразна, что можно просто спиться. Но моя печень и так основательно подточена алкоголем — необходима отвлекающая терапия, теннис, увы, не помогает. Кроме того, членами общества состоят солидные люди, в том числе и правительственные чиновники, занимающие важные посты, а при моей работе необходимо иметь хорошие неформальные контакты с представителями правительства. Кстати, мой предшественник, господин Браун, тоже член общества.

— Да, я помню. Но он, кажется, уехал из страны с большим скандалом.

— Правильно. Его два с лишним года назад обвинили бог знает в чем. А что он сделал? Да то, что ежедневно делают на Востоке почти все бизнесмены-европейцы, — дал бакшиш в виде ключей от «тойоты» руководителю государственной финансовой корпорации, а тому, наверное, показалось этого мало, он рассчитывал на «мерседес», вот и выступил с разоблачением в печати. Брауну пришлось уехать, а этот чиновник все-таки добился своего — ездит сейчас на новом «мерседесе».

— Но Браун остался членом общества?

— Да, конечно. Членство в обществе — пожизненное, и из него можно выйти лишь по собственному желанию, но этого никто не делает. Тем более что большинство из членов связало всю свою жизнь с Востоком. Возьмите хотя бы того же Брауна — не прошло и двух лет, как он вернулся сюда представителем «Капитал корпорейшн» и, представьте, с окладом почти вдвое больше моего.

— Простите, господин Маршалл, а что вы можете сказать о Яне Кнутсене?

— Если откровенно, то он, как говорится, ни рыба ни мясо, но временами, как, вероятно, большинство скандинавов, бывает просто невыносим, — как-то безразлично ответил американец.

— Дело в том, что он сегодня утром покончил с собой — выбросился из окна своей конторы, — тоже без особых эмоций в голосе продолжил Виджей.

Маршалл даже присвистнул, покачал головой.

— Представьте, однако, я где-то внутри этому даже не удивляюсь — он действительно был способен на такие вот экстремальные поступки.