Тайна куртизанки
Шрифт:
— Там у стены можно устроиться, — сказал Эйдриан. Между алтарем и стеной часовни было место, куда не долетал ветер. Эйдриан сел прямо на камни, завернувшись в свою куртку. Сил у него совсем не осталось, поэтому Анник не спорила, когда он указывал ей, что делать. Она просто игнорировала его и все делала сама.
Трудно разбивать лагерь в темноте, но возможно. В юности она делала это во многих неудобных местах. Среди мусора на полу часовни нашлись камни для дубинки и хорошая палка, которая была очень ей нужна.
За часовней росли колючие джунгли, в свое время тут находился сад монахов.
Она не услышала вдали ни малейших намеков на бой. Что бы ни случилось с Греем, это произошло тихо или очень далеко. Анник дала себе волю поплакать, работая под дождем в пустом саду.
Грязная, промокшая, она вернулась с папоротником и дровами, но, по крайней мере, в часовне хоть не было дождя. Она присела на корточки рядом с алтарем, который на ощупь показался ей мраморным, отложила маленькую дубинку и сделала еще одну. Теперь надо разжечь костер. Еще до слепоты Анник научилась делать это в темноте.
— Здесь печально. Мне чужда любовь английских шпионов к подобным местам. — Она подбрасывала в огонь кусочки того, что прежде было резной деревянной скульптурой ангела, чувствуя их сухую легкость, следы краски и позолоты. — Думаешь, у них есть хоть один шанс?
Эйдриан сидел на куче папоротника, прислонившись к стене.
— Они слишком хитры, слишком опытны. Вряд ли найдется человек, способный разыскать их при такой погоде в необитаемой местности. А в лесу Грей вообще наполовину олень.
— Да, с погодой нам повезло. — Анник спокойно подкладывала кусочки дерева в огонь, не опаляя себя. Хитрость, давно ей известная. — Если тщательно прислушаться, я могу услышать отсюда море. Ну, вот и разгорелось.
— Я бы мог сделать это сам.
— Разумеется. Но моим рукам нужно занятие. Потом расставлю силки для кроликов.
— Мы пока не голодаем, а ты уже насквозь промокла. В сумке есть плащ, который я прихватил для тебя. Не замерзнешь ночью.
— Мы оба не замерзнем. А при таком костре я быстро высохну. Где твоя сумка? Хотелось бы взглянуть.
— Наверху заряженный пистолет.
— Даже не почувствовав запаха, я бы не сомневалась, что в любой твоей сумке наверху будет заряженный пистолет. — Зашуршал папоротник, и она сказала: — Не шпионаж делает тебя глупым, а то, что ты мужчина. Я, например, участвую в том, что вы, англичане, называете Игрой, лет… десять. Ага! Вижу, замок работает. И за все эти годы я держала в руках заряженный пистолет три раза. Считая этот. Я дам тебе этот глупый пистолет, чтобы ты спрятал его под подушку.
— Можешь очень аккуратно положить его сюда.
— Ты не доверяешь мне потому, что мои глаза не видят, хоть я невыразимо ловкая. — Анник покачала головой. — Увы! Обычная человеческая глупость, ты не думаешь? Вот плащ, о котором ты говорил. Замечательно. Он прикроет нас сверху, а под себя мы подстелем твою куртку.
— Ты удивительная женщина, Лисенок.
— Да. Но ты этого не знаешь, потому что никогда
еще не пробовал один из моих омлетов. Боже, ты носишь с собой много полезных вещей! И ножи. Вот этот хорош…— Я люблю его.
На дне сумки Анник нащупала моток шелковой веревки, тонкой, но достаточно прочной, чтобы выдержать человеческий вес.
— Эйдриан, хочу тебе сказать… мы очень похожи, ты и я. Хотя ты носишь шумный пистолет с порохом, который наверняка отсырел. Эта веревка… Я сделаю из нее отличные силки. Ты мне поможешь.
— Для кроликов, Анник?
Она засмеялась:
— Нет. Для хищных ласок.
Глава 15
Костер догорел, остались только угли. Стена часовни защищала ее спину, и она крепко прижала Эйдриана к себе, чтобы сохранить тепло. Плащ накрывал обоих.
— Тут на стенах картины, — сказал Эйдриан. — Я лежу и смотрю на них. Там, где отлетела штукатурка, нарисованы… Полагаю, вы называете это лугом. Везде цветы. Тридцать или сорок разновидностей. Колонны украшены гирляндами из голубых цветов.
— Красиво.
— Да. Прямо над нами потолок, где нарисована белая птица с солнцем за ней. Как раз туда поднимается дым от костра.
— Думаю, мы безбожники. Я не помнила, что это дом Господа, когда пекла здесь яблоки.
— Боги давным-давно переехали отсюда. Ты не видишь, что здесь случилось. Поверь мне, печение яблок не идет ни в какое сравнение с тем, что сделали с этим местом.
— Тогда не говори мне. Я повидала достаточно, чтобы это представить.
— Мы оба повидали достаточно. — Эйдриан передвинулся. — Я хочу, чтобы ты поспала. Если, конечно, ты не решила снять влажную одежду и страстно заняться любовью.
— Нет, Эйдриан.
— Так я и думал. Тогда будь хорошей девочкой и попытайся уснуть. Не твоя очередь караулить, пока еще рано ждать их возвращения. Слишком рано.
— А долго мы будем их ждать?
— Остаток дня. Ночь. Завтра до полудня. Если Грей не появится к тому времени, мы уйдем.
Дождь беспрерывно капал в дальнем конце часовни около двери. Там, вероятно, натекла большая лужа.
— Он не придет, верно?
— Он бывал и в худшем положении. Вы, французы, не знаете и половины того, что он совершил.
Эйдриан прав. Она должна помнить, что Грей — не обычный человек. Он побывал во многих опасных ситуациях, но всегда оставался в живых. Возможно, сейчас они с Дойлом выполняли чертовски умный план, и он снова придет за ней, как обещал.
— Я почти ничего не знаю о Грее, поскольку британцы меня не интересовали. Серьезный пробел в моем образовании. О тебе, маленький брат, я кое-что знаю со времен твоей работы в Милане.
— Когда это я стал маленьким братом? Я думал, мы близнецы.
— Да, но ты моложе на семнадцать минут. Поэтому я безжалостно тебя задирала. Понимаешь, играя роль, я всегда придумываю детали. Мы росли в Графинге, я вымогала у тебя все конфеты, рассказывала тебе сказки, вовлекала в разные неприятности. Даже теперь я рассказываю друзьям о твоих любовницах, и молодые леди возмущены тобой. Я ужасная особа, когда я твой близнец.
Эйдриан усмехнулся:
— Ты ужасная особа, даже когда не мой близнец.