Тайна дома Морелли
Шрифт:
– Коротко говоря, город разделился на две части, – продолжал Ларри. – Для жителей, которые работали на компанию, Тобиас построил около дюжины деревянных домов, образовавших небольшие кварталы по четыре квадратных участка, соединенных улицами. Население выросло втрое. С некоторых пор Пойнт-Спирит представлял собой как бы два города: старый, который ты знаешь, и новый, состоящий из деревянных построек, который вырос у леса рядом с лесопилкой. Тобиас Мори привез из Франции семью: жену, двоих детей. Одного звали Люсьен, он был женат на девушке из хорошей семьи. Разумеется, их сопровождал целый штат прислуги и горничных, готовый позаботиться
– А что с ними стало? – спросил Джим.
– Тобиас умер от инфаркта в 1923 году. Двумя годами раньше умерла жена. Со смертью Тобиаса лесопилка пришла в упадок. Так закончилась эпопея, которую ты теперь знаешь. Когда-то вокруг главного здания располагалось несколько мастерских: гидропневматические машины, сушильные печи, циркулярные пилы… Если не ошибаюсь, сейчас от них ничего не осталось.
– Сохранился двухэтажный цех. Кажется, там обрабатывали бревна, которые доставляли на мулах. Их распиливали на балки, доски, или черт его знает, что с ними делали. Хорошо бы что-нибудь почитать про это, Ларри. В общем, как я понял, данные об этой семье после 1923 года отсутствуют.
На противоположной стороне линии Ларри покашлял, переворачивая страницы.
– Точно, ни слова про них. Ничего начиная с 1923-го. Чем ты там занимаешься, а, Джим?
Но Джиму не хотелось пересказывать своему агенту события последних дней.
– Чистое любопытство. Городок очаровательный, вот я и решил разузнать, нельзя ли вытащить из его прошлого какую-нибудь захватывающую историю.
Последняя фраза прозвучала вполне убедительно: Ларри что-то промямлил в ответ и нажал отбой.
Остаток утра Джим читал и перечитывал электронные письма и сайты в Интернете. Он обнаружил еще кое-что, но в целом о семье Тобиаса Мори практически не было упоминаний. Пообедав наваристым супом из пакетика и телячьей отбивной, он прилег вздремнуть прямо в гостиной. Его разбудил звонок в дверь. Он взглянул на часы: половина пятого. Точно, они с пастором договаривались навестить сестер Морелли. Джим собрал бумаги, рассыпанные на столе и на полу. Ему пришло в голову, что не стоит посвящать кого-то в итоги расследования до тех пор, пока он сам не поймет, по какому пути двинется его работа – конечно, в том случае если среди этих завалов бумаги найдется хоть одна ниточка, которая приведет его к сюжету для книги.
За дверью Джим обнаружил антитезис обеспокоенного человека – так несколько дней назад он назвал про себя Роберта. Лучи солнца косо падали пастору на лицо, и синие глаза казались совсем светлыми, почти прозрачными. На нем были потертые джинсы и бордовый свитер с треугольным вырезом, из-под которого виднелся воротник черной шерстяной рубашки. Он снял перчатки и вошел в дом. Джим пожал протянутую руку и торопливо принялся собираться, опасаясь, что скоро начнет темнеть.
– Работал всю ночь? – поинтересовался пастор, оглядывая листы бумаги, предусмотрительно перевернутые тыльной стороной кверху.
– Скорее все утро. А у тебя отдохнувший вид.
Пастор поблагодарил Джима за комплимент и согласился на чашечку кофе, пока тот приводит себя в порядок. Через двадцать минут они направлялись в сторону трех сестер. Когда они вылезли из машины, в окошке первого этажа сразу увидели Мэри Энн, которая с кем-то разговаривала. Несложно было догадаться, что Алан
Фостер уже на месте: рядом с Мэри Энн отчетливо различался краешек черного пальто. Большая часть сцены была скрыта, однако они заметили, что младшая сестра Морелли улыбается, и сделали вывод, что чувствует она себя лучше. В этот миг дверь открыла Амелия Морелли. Она так покраснела, что казалось, будто ее голова вот-вот взорвется от внутреннего давления – Джим ни разу не видел, чтобы за столь короткий срок человек становился таким пунцовым.– Мистер Аллен, вы даже не представляете, как мы вам рады. Девочка тоже очень обрадуется. Она читала ваши книжки. Их когда-то подарил ей отец. Меня зовут Амелия…
Вежливо протянув Джиму руку, она шевельнула пальцами, чтобы скрыть, как они дрожат. Амелия была брюнетка, старавшаяся по возможности не показывать окружающим свою красоту. Однако в то утро она выглядела непривычно: в ярком платье по колено и вязаной кофточке была обворожительна. Она робко взглянула на пастора, и тот поцеловал ее в щеку.
– Привет, Роберт. Спасибо тебе за вчерашнее.
Джим покосился краем глаза на Роберта, но тот не обратил внимания, и оба проследовали за Амелией в дом.
– Проходите в гостиную. Карлота сейчас приготовит кофе и чай, а Мэри Энн, как мне кажется, сегодня намного лучше.
– Хорошая новость, – кивнул Роберт: он снял пальто и повесил его на вешалку возле двери. – Как твоя голова?
Амелия улыбнулась и села напротив них.
– Нормально. Представляешь, Джим, упала вчера на улице прямо возле дома преподобного Роберта, и ему пришлось мне помогать. Я поскользнулась… на тротуаре.
– Мне очень жаль.
– Ничего страшного, – откликнулась она, перевела взгляд на Роберта и снова покраснела. – Потеряла равновесие… А заодно и уверенность в себе.
Интересно: Джиму только казалось или эта женщина действительно была от Роберта без ума?
В эту минуту Карлота Морелли внесла поднос, уставленный фарфоровыми чашками и блюдечками. Как всегда, сдержанная, чопорная: волосы, убранные в пучок, темное платье с глухим воротом, неизменные кургузые башмаки, придававшие ей старомодный вид.
– Наша Амелия развалилась прямо посреди города, мистер Аллен, – пояснила она: голос у нее был сухой, бесцветный. – Его преподобие обнаружил ее в неописуемом виде.
– Карлота, прошу тебя!
Бедняжка не знала куда деваться. Роберт улыбнулся.
– Неужели правда? – вмешался Джим.
– Да, мы немного понервничали, а потом долго смеялись. Ничего особенного, – добавил Роберт.
– Ну и хорошо, раз так, – подытожила Карлота. – Прошу вас, наливайте себе сами. Пирожные куплены в «Коконате». Я сама сходила за ними несколько часов назад. Свежее некуда. Большое спасибо, что вы нас навестили, мистер Аллен. Наша маленькая Элизабет так мечтала с вами познакомиться.
Внезапная догадка пронзила мозг Джима Аллена. «Что значит – познакомиться?! – мысленно воскликнул он. – Вот уж извращенец так извращенец».
Разумеется, Джим никогда бы не подумал, что маленькая Элизабет ему солгала, но ему пришлось допустить, что именно так все и было: он заметил, с каким смущенным видом спускалась девочка по лестнице с книгой в руке. Теперь это была не «Катрина и волшебный ключ», а «Катрина и заколдованный лес».
– А вот и она, – воскликнул Роберт.
Поравнявшись с Джимом, девушка замерла и проглотила слюну, но не произнесла ни слова.