Татьяна Смирнова
Шрифт:
Камера была узкой, как пробирка. Маленькая лампочка под потолком в
железной "тарелке" давала не так уж много света, ровно столько, чтобы
разглядеть широкий, низкий топчан с несвежим матрацем, раковину и прямо под
ней то, что, наверное, сходило здесь за унитаз. В камере витал не слишком
резкий, но ощутимый запах дезинфекции.
* Тебя зовут Руслан Каримов?– спросил Колобок.
Сейчас - да, - ответил смуглый бородатый человек с характерными для алата, правильными чертами лица. Он был узок в плечах, худ и, похоже, страдал от недоедания.
* Почему "сейчас"?– слегка растерялся Колобок, - а раньше?
Раньше я был меч в карающей деснице. Я был призван уничтожить сартэка, - так же ровно ответил Руслан, - моя сестра забыла свой долг и вошла в семью врага...
Колобок досадливо крякнул. Нельзя сказать, чтобы это признание оказалось полной неожиданностью. Чего-то подобного он как раз и ожидал.
История была давняя, можно сказать - древняя. Началась она до Халифа Мердека,
до фон Гогенгеймов и построения Шлосс-Адлера, вроде бы даже до рождества
Христова. Точной даты никто не знал, в те благословенные времена у мирных
пастухов - алатов не было необходимости считать время. Разумеется, они были
язычниками, и не обходилось без кровавых жертв, но, в основном - рогатых.
Людей алаты вообще не трогали, было у них что-то вроде религиозного запрета
на убийство. Ну и как водится - поплатились за это. Откуда-то с равнин
принесло немногочисленный народец из тех, кто с детства умел править конем
одними коленями и попадал стрелой в пшеничное зернышко на скаку. Кочевники
поставили в предгорьях свои юрты, отпустили пастись горбоносых коней, да и
остались навсегда. С тех пор много воды утекло, но в Халибаде до сих пор
рождались дети со смуглой кожей и правильными, почти арийскими чертами лица,
а в соседней Мешхаре - широкоскулые потомки сартэков-завоевателей. Смешанных
браков почти не было. Два народа помнили и не собирались забывать, что когда-
то между ними пролегла кровавая дорога, по которой предки "гостей" увозили к
престолу своего неумытого царя целые кожаные мешки отрезанных голов. Алаты
были мирным народом, но первая же пролитая кровь лишила силы давний запрет.
И ты не исполнил свое предназначение, - произнес Колобок, пытаясь понять, почему так трудно выдержать взгляд этих необычайно мягких черных глаз.
* Нет, - согласился Руслан.
* Я пришел сюда, чтобы помочь тебе, - тихо, одними губами сказал
Колобок.
Несколько мгновений висела тишина и двое смотрели друг на друга в упор.
Но это была не дуэль. Скорее - отказ от дуэли. Колобок понял это, когда сухие
губы заключенного шевельнулись и он услышал спокойное:
Если Всевышний решил простить сартэка, кто я такой, чтобы держать камень за пазухой?
* Я здесь, -
так же тихо возразил Колобок, - значит Он изменил решение.* Нет, - лохматая голова качнулась, в глазах мелькнуло подобие улыбки.
Впрочем, в этой темноте было так легко ошибиться.
* Что "нет"?– переспросил Колобок.
* Ты пришел не от Него, - уверенно произнес Руслан.
* Почему?– спросил Колобок.
На твоей ладони знак Падшего. Он горит так ярко, что я заметил его от
дверей.
Бред сумасшедшего! Впрочем, оба они бредили.
Колобок развернул ладони и совершенно машинально поднес к глазам.
Никаких знаков на них не было, и он почувствовал заметное облегчение. Этот
парень был, действительно, болен. И возможно - неизлечимо. Колобок
почувствовал усталое раздражение. Разговор был бесполезен, его поездка сюда
была бесполезна. Вся его затея с самого начала была бесполезна. Да еще эти
глаза, которые смотрели неотрывно с глубокой печалью...
* Если ты такой глазастый, то почему сидишь тут, а не в прокуратуре ?!
* раздраженно бросил Колобок,
Это вопрос вкуса, - Руслан усмехнулся. Но этот раз Колобок мог бы поклясться, что не ошибся. Нет, он все-таки не был психом, ирония сумасшедшим недоступна.
Тебе же лучше, что я сижу именно здесь, а не в кресле прокурора, - продолжил он через минуту, - иначе мне пришлось бы судить тебя, а я не люблю быть судьей...
Странный разговор непозволительно затянулся. Колобок уже понимал, что
то, за чем он пришел сюда, он не получит, сделка не состоялась и у него
больше нет времени, но уйти отчего-то не мог. Взгляд темных глаз без усилий
удерживал его на месте и заставлял задавать вопросы один глупей другого. И
сейчас у него, помимо воли, вырвалось ироничное:
* В чем же я виновен? Не убивал, не крал, не лжесвидетельствовал...
Почитал отца и мать, - с той же неуловимой усмешкой подтвердил Руслан и вдруг спросил, - а сюда ты пришел... зачем?
Ой, много чего мог ответить Колобок. Он вскинул голову...
* Не надо оправдываться, - мягко оборвал его странный заключенный, - я
* пока не судья. Судья придет позже.
"Господи, а ты то... кто?" с суеверным страхом подумал Колобок.
Я был меч, - ответил Руслан так, словно услышал, - теперь я щит. И этот щит опустился над тобой. Так хочет тот, кто не обязан объяснять своих решений... А теперь иди. И постарайся использовать с толком то время, которое тебе отпущено. Его осталось совсем мало.
Заключенный на мгновение прикрыл глаза тяжелыми веками и Колобок, почувствовав свободу, отпрянул назад. И выкатился из камеры.
По спине ручьями стекал пот. Волосы слиплись. Он с силой вжал лицо в
ладони и потряс головой, прогоняя дикие мысли. Выходит, и вправду,
сумасшествие заразно. Внезапно взгляд его упал на правую руку. Освещение в
коридоре, по сравнению с камерой, было почти слепящим и Колобок отчетливо
разглядел отпечаток трех цифр, вдавленных в ладонь. И мгновенно покрылся