Танго втроем
Шрифт:
— Кем вы приходитесь гражданину Дадо? — лишённый эмоций голос повторил свой вопрос.
— Я его невеста, с ним все хорошо?
Брякнула я первое,что пришло в голову. Я готова была разрыдаться от чёрствости и сухости, с которой меня пытал звонивший.
— Гражданин Дадо попал в дорожно-транспортное происшествие, сейчас он находится в больнице в операционном блоке, он в очень тяжёлом состоянии, я уполномочен найти и предупредить о случившемся его близких. Вы как невеста и указанный экстренный контакт подходите.
— Скажите, я могу его видеть?
— На все вопросы вы сможете получить ответы,
Я дрожащими пальцами открыла бардачок, достала блокнот с ручкой и торопливо записала все, что мне продиктовал механический голос.
Положив трубку, я ещё минут пять сидела, вцепившись руками в руль, приказывая себе не реветь. Дадо попал в аварию, теперь он в больнице, и тем, что я сейчас упаду в банальную истерику, ему не поможешь, да и мне тоже.
Нужно взять себя в руки, ехать в больницу и на месте смотреть и выяснять что и как. Я завела мотор и поехала по указанному адресу, но даже предположить не могла, какой неприятный сюрприз ждёт меня там.
В фойе больницы уже сидела Пилар. Возможно, что это ее номер был вторым в списке экстренных. Иначе как ещё объяснить тут ее присутствие?
Увидев меня, Пилар тоже не ощутила особой радости, и, гневно стуча каблучками, направилась ко мне в твёрдом намерении разъяснить ситуацию, и, судя по ее решимости и выражению на лице, вышвырнуть меня за дверь.
— А ты что тут делаешь? — набросилась она на меня.
— Мне позвонили из клиники, так как в телефоне у Дадо мой контакт обозначен как жена,- не моргнув глазом, соврала я. — Даже сама не знаю, почему так сказала, может это просто защитная реакция на агрессию Пилар, и я тут же пошла в наступление, забрасывая ее вопросами.— Ты сама тут как очутилась? Давно ты тут? Что сказал врач? Ты его видела?
— Не твоё дело,— злобно прошипела Пилар.
— Учти, что если он очнётся, то тебя к нему не пустят, может в телефоне он и записал тебя женой, но тут у тебя это не пойдёт. Врачам нужны документы.
— Ты в таком же положении, как и я. Если что, по документам ты ему тоже, как и я, никто,— сухо бросила я, поджимая губы и отходя от неё в сторону.
— А вот это мы сейчас посмотрим, — хищно оскалилась Пилар, и я поняла, что у неё припрятан туз в рукаве. Но сейчас для меня это не было столь важно. Мы с ней можем до одури ненавидеть друг друга, но на данный момент, по крайней мере, я лично готова терпеть ее присутствие.
Сейчас важно то, что Дадо в операционной, и я не могу уйти, пока хоть что-то не прояснится.
Ну, или появится хоть какая- то информация о его состоянии. Мы ждали не один час, прежде чем вышел лечащий врач, чтобы поговорить с нами. Увидев его, Пилар вскочила как ужаленная в причинное место пчелой и со всех ног бросилась к нему, может, именно поэтому, говоря, он больше обращался к ней, чем ко мне.
Я не обиделась и не возмутилась, ведь и это сейчас тоже было не важно, я слушала каждое слово сказанное эскулапом, чтобы хоть как-то понять и вникнуть в медицинские термины, которые он использовал для объяснения ситуации.
Думаю, что суть я ухватила — Дадо был действительно
в плохом состоянии, но после проведённой операции врачи ставили акцент на том, что молодой организм должен справиться, и он быстро придёт в себя. Сейчас он переведён в реанимационное отделение и введён в состояние лечебной комы.Состояние Дадо ещё не совсем стабилизировалось, поэтому к нему ни меня, ни Пилар не пустили. Нам было предложено поехать домой, прийти в себя, поесть и так далее. Сидя в фойе, мы все равно ему пока ничем не поможем.
Что правда, то правда, но ни я, ни Пилар не приняли данную рекомендацию. Мы обе, не сговариваясь, решили остаться. Не знаю, какие причины отказа были у Пилар, но я, если честно признаться, просто боялась, что попросту не доеду до дома. Настолько сейчас у меня был нарушен эмоциональный фон. Беременные слишком восприимчивы и подвержены всякого рода фантазиям. Я не стала исключением, моё воображение уже сумело обыграть данную фантазию, благо для этого было несколько часов ожидания в больничном фойе.
И моё воображение успело выдать несколько вариантов на выбор дальнейшего развития ситуации, ни один из этих вариантов не заканчивался, к сожалению, хепи-эндом. А после разговора с доктором и его туманных прогнозов была просто уверена в том, что как только приеду домой, то мне тут же позвонят из клиники и скажут, что состояние Дадо ухудшилось. Естественно, что я тут же сорвусь с места и понесусь обратно в клинику, как сумасшедшая, и будет огромным чудом, если не врежусь в кого-то.
Или, нет, не разобьюсь сама по дороге, но то, что не успею доехать вовремя это факт, и то, что Дадо не дождётся меня и просто умрёт, тоже факт. Почему он должен обязательно умереть, я не знала, но была уверена, что именно так все и будет. В этом был убежден мой гормональный всплеск, посылающий подобного рода мысли в голову.
Поэтому я сидела как приклеенная и ждала. К тому же я понимала, что у меня, в отличие от Пилар, действительно есть шанс попасть к Дадо, если вдруг что-то пойдёт не так. Если не дай бог то, о чем я даже и думать не хочу и боюсь, произойдёт, у меня хотя бы будет шанс проститься. Попросить прощение и сообщить ему о том, что он станет папой. Я смогу сказать врачам, что я жена, просто мы пока ещё не расписаны, но я беременна от него, и тогда меня к нему уж точно пропустят. Конечно, очень не хотелось этим пользоваться, и уж тем более раскрывать подобную информацию перед Пилар, но если по-другому не получится, то придётся раскрыть карты. Хотя я надеялась, что все обойдётся, и Дадо пойдёт на поправку, а моя тайна останется при мне.
* * *
Ещё несколько изматывающих часов неизвестности мы сидели и ждали. Идти в больничный кафетерий Пилар не захотела, она заказала себе доставку обеда и устроилась прямо в фойе, разложив все это на железной скамье.
Я не стала любоваться на то, как она ест. Особого голода я не испытывала, но решила выпить чашечку кофе и хоть как-то подкрепить силы.
Отказываться от похода в кафетерий, в отличие от Пилар, я не стала, да и к тому же я не пропущу, когда кто-то выйдет с новостями из реанимационного блока. Стеклянная стена между кафе и фойе давала хороший обзор.