Чтение онлайн

— Я буду через пять минут. Посиди в машине. Я убью сейчас этого ублюдка, — а пока мы говорили с Марком, этот придурок бухтел под ухо, что я насосала на права и прочее. Его даже не смущал живот.

— Слушай, ты заткнёшься или нет? Сейчас всё решим, — не выдерживаю я.

— Слышь ты, коза, че ты решишь? Ты хоть знаешь, сколько стоит…

Дальше не слушаю. Отхожу чуть дальше, поглаживая разбушевавшуюся мелкую. Было смешно слушать о деньгах на его корыто. Нет, машина была, конечно, дорогая. Дороже моей ауди, которую Леон купил буквально на пару месяцев

Через пять минут подъезжает Марк, лихо останавливаясь около места происшествия. Первым делом он летит ко мне, осматривая с ног до головы:

— С тобой всё хорошо? Не ушиблась? Не ударились? Не болит? Живот как?

— Всё со мной хорошо. Я больше напугалась. Этот придурок подрезал меня резко, я не успела отреагировать.

— Сейчас всё равно в больницу съездим.

— Ну че, твоя овца въеб…

Договорить он не успевает, потому что кулак Марка прилетает ему прямо в челюсть. Охрана подходит ближе, но Марк полностью себя контролирует.

— Слышь, ублюдок. Мало того, что ты подрезаешь и не уважаешь на дороге, ты ещё и по жизни дерьмо. У тебя уже завтра не будет прав на всю оставшуюся жизнь, усёк?

Я понимала, что у меня нет видеорегистратора, и что-то доказать не получится.

Марк возвращается ко мне.

— Садись ко мне, — снова спокойно просит он. — Машину отгонят, чтобы посмотреть и сделать бампер. А мы в больницу.

— Да я нормально.

— Нет, Дана, в больницу.

Сажусь в машину к Словецкому, больше не пререкаясь. В больнице меня смотрят, но отправить на рентген не могут, чтобы исключить сотрясения.

— Всё хорошо. Живот не тянет?

— Да нет, я постаралась взять себя в руки.

— Отлично. Будем надеяться, что сотрясения нет.

— Да у меня уже был сотряс, я бы поняла, — отмахиваюсь, пока Словецкий закатывает глаза.

— Я же говорила, — бурчу Марку. — Давай завтра обсудим. Или дома могу рассказать.

— Давай.

Словецкий неспеша везёт меня домой, где я варю ему кофе и рассказываю о своих предложениях, задаю интересующие вопросы.

— Кстати, благотворительность я продолжил.

— Я в курсе, мне Татьяна Павловна сказала. Что ж, значит, всё. Спасибо за помощь. И за подбитую челюсть, — смеюсь я.

— Я всех сломаю за тебя, — смотря в глаза, говорит Словецкий, и я знаю, что так и есть. — И за неё. Ты придумала имя?

— Пока только одно в голову приходит. Арина. Словецкая Арина Марковна, — чувствую тычок.

— Мне нравится, — улыбается Марк во все тридцать два.

— Запишешь на меня?

— Да. Королёва, конечно, тоже классно звучит, но это не её история. Ей, кажется, тоже нравится. Варварша. Так и впишу в свидетельство, — бурчу под нос.

Марк тихо смеётся, протягивая руку, и глаза Словецкого расширяются.

— Как ты это терпишь?

— У меня нет других вариантов, — смеюсь я. — Она недавно замолчала на полтора суток. Я испугалась, даже поплакать успела. А она, видимо, просто спала крепко. Пусть лучше толкается, как слоник.

Марк наклоняется, целуя живот. Затем он аккуратно кладёт

— Аришка, как думаешь, мама меня простит когда-то? — спрашивает он, а я усмехаюсь, продолжая поглаживать по голове. — Какой я еблан, всё так тупо потерял.

— Она всегда будет твоей дочерью.

— Я бы ещё хотел, чтобы ты была моей женой.

Сердце ухает вниз. О таком мы не говорили.

— По сути, мы и года не знакомы, а я уже сижу на шестом месяце беременности, — смеюсь я.

— Мне хватило одного взгляда.

Марк поднимает глаза, начиная целовать меня. Я отвечаю, а руки перемещаются уже на его шею. Это не страстный поцелуй. Он целует меня нежно и бережно, и я также глажу его. Мелкой такой расклад не нравится, и она начинает буянить. Словецкий кладёт руку, поглаживая живот.

— Спокойно, дочь, — быстро чмокает. И она успокаивается. Как он это делает?

Возвращается к моим губам, растягивая момент. Так сладко и так медленно.

— Марк, — шепчу, отрываясь. — Тебе пора.

— Не хочу, — утыкается носом в шею. Сидим так какое-то время.

Я тоже не хочу. Слегка царапаю его шею коготками, и он упирается подбородком на стол, заглядывая в глаза.

— Что мне сделать, чтобы ты простила?

— Я не могу, Марк. Всегда буду бояться, что это снова повторится. Мне теперь с тобой каждого парня бояться надо, чтобы ты не подумал лишнего.

— Нет. Я не подумаю. Знаю, что ты не изменишь.

— Для этого обязательно нужно было, чтобы всё это произошло?

— Видимо, да. Урок такой.

— А если бы ты не узнал ничего?

— Я когда проспался, понял, что похоже на бред. Увидел, что ты оставила все мои подарки.

— Потому что мне ничего от тебя не надо.

— Я знаю.

— Почему ты сразу не подумал? Почему поверил?

— Увидел тебя на фото, перебрал даты. Ты в эти дни была одна. Мне было этого достаточно, чтобы ослепнуть.

— И все мои обещания забыл, — с грустью вздыхаю.

— Прости меня, моя девочка. Я больше никогда тебя не обижу. И никому не позволю, — снова утыкается в живот. — И её тоже.

— Всё, Марк. Тебе, правда, пора.

Словецкий с тяжёлым вздохом встаёт. Провожаю его до двери.

Мне просто нужно время, чтобы понять что к чему. А ночь снова проходит практически без сна.

28

Нахожусь в школе, когда в кабинет властно стучат. Это не Марк. Этот нахал бы просто вошёл. Всё же владелец.

— Войдите, — громко отвечаю.

— Здравствуй, Дана, — слышу этот властный голос и тут же отрываюсь от бумаг.

— Ада Брониславовна, здравствуйте. Рада встрече. Чай, кофе?

— Кофе, пожалуйста.

Встаю из-за стола и иду варить кофе женщине. Черный без сахара, прямо как её душа. Нет, это не я так шутила. Леон.

— Какими судьбами? — вручаю женщине кофе, а сама приземляюсь на свой стул.

— Ты выросла. Молодец, поздравляю. Видела твои успехи. Если, конечно, убрать непотребства, то было бы лучше.