Шрифт:
Халина Кулешова
Танцовщица Тай
– Что, девочка, договорились?
– Пошли, только деньги вперед,- сказала девочка так, как это говорили опытные женщины. Хотелось кушать. Очень-очень.
*******
По дороге из Тагорины в Чишкеш Семья Чылэ встала лагерем у распутья Столица - Запад. Звездный дождь - счастье для всех,
звездный дождь расчертил фиолетовое небо, не дождь - ливень, потоп. Новорожденная девочка лежала, завернутая в материнскую блузку и платок.
Звездопад искрился в ее черных глазенках, она шлепала губами и
Старуха, которая принимала роды, наклонилась над ребенком и покачала головой.
– Не спит твоя чернушка, Гита. Красавица вырастет. Весь мир ее имя узнает. Да...
– Это потому, что звезды падают?
– поинтересовалась Сола, жена гайды Семьи.
– Как будто все небо осыпается...Осень в Далеких Полях..
Пятнадцатилетняя Гита, мать черноглазой малышки, повернулась на охапке сена.
– Это галактика видно засмотрелась тут на меня, да врубилась в другую галактику.
Гита рассмеялась.
– Я думаю назвать ее Тай,- неожиданно заявила она.
"Тай" на языке народа лали было синонимом слова "ханима"-удача, но употреблялось обычно в плане-"н-да-а, повезло..."
Сола улыбнулась.
– Ну, я тогда свою назову Нэль.
Старая Лахари сплюнула-"Нэль" на одном из жаргонов означало "девочка", а попросту-шалава, оторва.
Сола и Гита расхохотались, Сола похлопала себя по животу и успокоила старуху:
– Й' Лахари, мать, не сердись. Я ее Омагирой назову, как старую гайду.
– Как сказала, так и получится,- проворчала старуха, - сегодня по первому слову сбывается. Танцовщица родилась.
Продолжая ворчать уж совсем что-то неразборчивое и непонятное, Лахари, не торопясь, похромала к своей палатке.
Гита недоуменно и сердито хмыкнула.
– Ха, она-то с чего взяла, кто родился? А, может, певица? А, может, геолог-археолог? Тоже мне...
– Ладно тебе, Ги,- сказала примирительно Сола, - Старая женщина, пусть её...
– Не, ну хорошо, пусть себе гаджам мозги пудрит своими предсказаниями, они ей бабки платят...
– Да чего ты развоевалась-то? Спи-отдыхай, не успела родить, а уж буянит. Бай-бай.
Так пришла в мир Танцовщица Тай.
Утро следующего дня было туманным, молочно-оранжевым, зябким. Моросил дождик, пронзительно зеленела мокрая трава.
Лахари пришла проведать ребёнка. Тай лежала на животе, сучила ножками и хныкала.
Кроме неё в палатке никого не было.
– Гита!
– позвала Лахари.
Спящий лагерь молчал.
– Вот дура-то непутёвая!
– сказала старушка, взяла на руки младенца и пошла к палатке гайды.
– Гири! Эй, Й'Гири! Сола! Вы что, спите? К вам можно?
– Нельзя!
– немедленно откликнулся гайда Семьи.
– А где Гита?
– А где Гита? У себя должна быть.
– Нет её, девку давно кормить пора...
В подтверждение её слов Тай, было задремавшая, проснулась и завизжала. Наспех одевшийся Гири вышел к Лахари.
– Как нету?
– Да вот так. Нету.
–
Ну-ка, пойдём.Втроём они обошли весь лагерь. Громкие голодные крики Тай будили людей, и к поискам присоединялись новые и новые добровольцы.
Вскоре стало ясно, что Гиты в лагере и окрестностях нет. Лахари была вне себя.
– Проститутка! Сволочь бездушная!
– ругалась она под аккомпанемент детских воплей, - Ох, встречу я её! Ах, скотина!
Встретиться, правда, им не пришлось. Гири пытался разузнать о ней что-нибудь в других Семьях лали,
но толком никто ничего сказать не мог: то ли завелся у девицы богатый покровитель и увез ее в далекие дали, то ли не покровитель это был, а обычный сутенер, посредством которого Гита отправилась еще дальше, и уж совсем невозвратно...
Так ли это было на самом деле, или не так, только Чылэны Гиту больше не видели никогда.
Один человек в поисках участия не принимал. Двоюродная сестра Гиты Харлала была слепой: пять лет назад во время стычки с Семьёй Натахар ей изувечили лицо цепью.
Она не считала себя несчастной: зрение ей всегда частично заменяли руки, а на шрамы её муж внимания нисколько не обращал.
О последнем свидетельствовало хотя бы то, что два месяца назад она родила третьего сына. Вопящую Тай, сопровождаемую эскортом сонных Чылэнов, Лахари принесла к ней.
– Й'Харлала! Счастлива будь всю жизнь. Эта-то, слышь? Сбежала, поблядушка, прости меня Небо... Так ты возьми девчонку, чего ей зазря пропадать-то...
Харлала задумчиво улыбнулась. Гита, конечно, поступила не лучшим образом, но нет худа без добра -вот и девочка у неё,
а старая Знахарка называет её Й'Харлалой, а не Лала, как прежде.
Харлала тоже должна была стать Знахаркой, на смену Лахари, но не раньше, чем вырастит ученицу. А матери Семьи не торопились отдавать малышек слепой Колдунье.
Тай вовсю подавала сигналы бедствия, и Харлала поспешила взять её на руки. Перед тем, как она удалилась кормить девочку, Лахари сказала:
– Учи её. Это Танцовщица.
Харлала кивнула. Голодная и несчастная Тай замолчала, потому что рядом стояла Судьба.
*******
Тай бежала по бесконечно длинному тоннелю. По ночному времени машин не было, газосветные трубки лили мертвенный свет на бетон,
и только каблуки Тай нарушали душную тишину. Далеко-далеко впереди дрожала чёрная дыра выхода,
там свет трубок смешивался с ледяным молоком равнодушной полной луны.
Тай бежала так, как бегают только от страха за жизнь, как можно бежать только когда знаешь, что где-то позади, уже совсем близко от того конца тоннеля,
четыре машины обшаривают фарами узкую дорогу, а люди в машинах переговариваются: "Нет, с дороги она не свернёт: даже если влезет на насыпь-через пути ей не перебраться"
"Да, а в речку прыгнет-все равно, что померла" -"Жалко, красивая девка, пусть лучше не прыгает!" -"Дальше тоннеля не убежит, в случае чего по ногам стреляйте..."