Танцорка
Шрифт:
– Она самая, - отвечаю... Хотя правда была в том, что летал я к Ромине, которая была Лианой в Египте, но ему этого не нужно знать.
– Когда ты уже нас познакомишь-то?
– Никогда, - ухмыляюсь довольно. А они знакомы, так-то.
– Жмот, - хохочет этот идиот. Ну-ну, я что, смертник?
– О, да...
– Ладно, пошел я, завтра заскочу.
И он, наконец-то, свалил. А я с тоской посмотрел в окно. Где же ты? Уже, вероятно, на даче с этим... я сжал кулак и стиснул зубы. Не верю я, что они друзья, не верю... Так не целуют подруг.
POV Малик
Я вышел
"Брюнетка, жгучая, красивая. Синие глаза, глубокие, как лучшие сапфиры. Кожа бронзовая, фигура, как статуэтка, идеальная. Гибкая, изящная, хищная"
Это не могло быть совпадением, он не мог просто взять и описать Ромину, так идеально и точно описать... Неужели этот ублюдок нашел ее и молчит? А может, и хуже того, у него что-то с ней есть? Он ведь давно на нее слюнки пускает, да совесть не позволяла действовать, он хоть и урод, но отбивать девушку у собственного брата не станет. Ну, ничего, амиго, как только выйдешь ты из больницы, я с тебя глаз не спущу. Посмотрим, что там за Лиана...
Глава 24.
Руки в количестве восемнадцати штук. Ноги в таком же... Два щенка и девять подушек. Пять одеял, походу, ковер, но я так сразу и не скажу, он ли это, главное - лежать мягко.
Осматриваюсь. Зрелище умопомрачительно смешное, потому я закрываю себе рот ладошкой, чтобы не захохотать в голос. Куча мала... И нет, мы спим в куче не потому, что была грандиозная оргия.
Мы сразу наелись просто до треска животов по шву, после развалились на огромном матрасе (вот, кстати, на нем мы сейчас и лежим) и смотрели фильмы. Мужчинам стало, видите ли, скучно, и те устроили бои подушками, батлы друг против друга, шуточные, естественно. Насмеялись мы до коликов, и после массового безумия в куче перьев попадали и заснули прямо вот все вместе. Рядом со мной Виталик, с другой стороны Саша, Леша в компании двух девушек. Дерек с Кариной сплелись, как виноградные лозы... А вот Элины что-то не видно. Пытаюсь встать, однако стальной захват Кексика не пускает...
– Виталик, гаденыш, пусти, - шиплю ему на ухо.
– Не-а...
– совсем не сонный ответ.
– Так ты, зараза, и не спишь, оказывается!
– возмущаюсь, правда, шепотом; это сложно и смешно.
– Не сплю, причем давно не сплю, а что?
– шепчет и хихикает тихонько.
Вот засранец! Поворачиваюсь в другую сторону, Саша мирно спит, такой... умиротворенный. Красивый. Я без стеснения рассматриваю его. Мускулистые руки и плечи, изящная шея, великолепные черты лица, идеальные. Легкая щетина не портит его красоты, она ее дополняет. И вот, пока я так нагло его разглядываю... Кексик притих, даже не шевелится. Секунда - и льдисто-голубые глаза открыты и смотрят на меня. С интересом, изучающе. В них нет наглости, напора. Они как свежее дыхание после терпкой, дерзкой и яркой зелени глаз Ильи. С минуту мы просто смотрим, почти не моргая, глаза в глаза. А после я отворачиваюсь, не выдерживая пронзительности его взгляда.
– Пошли на кухню, - тащу с собой Виталика, вставая. И мы скрываемся за дубовой дверью.
– Что такое?
– спрашивает он непонятливо и ставит молоко на плиту.
– Ничего, просто утащила тебя из той кучи.
– М-м, Сашка понравился?
– ухмыляется. А в глазах бесята резвятся.
– Что?
– чуть собственной слюной не подавилась.
– То. Или ты своему зеленоглазому кренделю не изменяешь?
– тут уже капля горечи в вопросе.
–
Чем тебе Илья не угодил, вот ты мне скажи?– складываю руки на груди и приподнимаю бровь.
– Всем, а больше всего тем, что он брат Малика. Того, мать его, самого, который тебе все внутренности съел. Забыла?
– С тобой, блин, забудешь...
– ворчу, вмиг растеряв весь свой пыл.
– Ну вот, и я не хочу ссориться из-за этого кретина.
– Да не кретин он!
– возмущаюсь.
– О-о-о, ты уже его защищаешь?
– ехидный вопрос. Так и сочится ядом... ох, Виталик.
– Да перестань ты ревновать. Бесит уже.
– Я не ревную, - фыркает, помешивая какао.
– Правда, что ли? Тогда я китайский городовой!
– всплеснув картинно руками, отвечаю.
– А что, похожа, - смеется, ну вот, отошел... наверное.
– Угомонился? ТЫ вне конкуренции, когда же ты это поймешь? ТЫ мне брат, лучший друг, ты ближе всех, так что перестань, правда.
– А может, я больше хочу, - прищуривается. Я хлопаю глазами пару минут, а он все больше начинает веселится.
– Ты же несерьезно, да?
– с надеждой спрашиваю.
Он начинает хохотать, вот оглушительно, такое чувство, что дом по швам развалится от его смеха.
– А мне рассказать? Я тоже хочу поистерить, - заходит к нам сонный Дерек.
– Нет, твоей шаткой психике такое нельзя слышать, - отмахивается Виталя и наливает нам какао. А я так и не поняла до конца, серьезен он был или нет.
Шутки шутками. Но в них-то доля правды всегда есть.
– Секретики? Заманали вы уже, - закатывает глаза и начинает делать кофе.
– Карина проснулась уже?
– спрашиваю, переводя тему.
– Ага, но пока не выпьет кофе - не встанет в жизни. Такая вот она у меня врединка, - тепло отзывается. Глаза так и лучатся от любви, а я завидую, не по-черному, естественно.
– Вы очень красивая пара, дополняете друг друга, - выдаю мысли вслух.
– Спасибо, - улыбается красавец-шатен. И уходит с кружками из кухни.
К нам заходит бледная, как полотно, Элина... Я с подозрением смотрю на нее.
– Все в порядке?
– вкрадчиво спрашиваю.
– Нет, не в порядке, - кажется, у нее на глазах слезы. Она выглядит такой растерянной.
– Чем тебе помочь?
– спрашивает уже Виталик, которого она, судя по всему, не заметила.
– Привет, - махнула ему, вздрогнув.
– Да вы мне вряд ли чем-то поможете...
– Что-то серьезное случилось? Ты больна? Выглядишь очень бледной, - всматриваюсь в ее лицо.
– Я, кажется, беременна...
– шепчет она в шоке. Виталик округляет глаза, а я молчу.
– Отцу будешь говорить?
– спрашиваю.
– Отец вряд ли будет рад. И он спит еще в соседней комнате.
Я в еще большем шоке. Значит, либо Саша, либо Леша отец... И мне не нравятся оба варианта.
– Только не говори, что тогда вы с Лешей... О, бог ты мой, Эл, ты чем думала?
– Да ничем, как видишь, точнее, не тем, чем надо, - вздыхает она и губы начинают дрожать.
– Кексик, ну что ты наезжаешь, ей итак не сладко. Хочешь какао?
– мягко спрашиваю, усадив ее.
– Меня тошнит, но спасибо...
– слабо улыбается. И тут, по закону жанра, который о подлости, заходит собственной персоной златокудрый да голубоглазый красавец Алексей.
– Что за кислые мины у вас, товарищи?
– вечно шутливый тон.
Я взглянула на Элину, которая сидела и нерешительно посматривала на меня. Ее ведь дело, говорить или нет. А мне вот печально стало, пусть я и не собиралась ничего строить и мутить с ним, но теперь он будет занят уж точно... Эх...