Танцорка
Шрифт:
– А смысл? Меня не удивляет то, что ты знаешь обо мне немало, этому есть объяснение,- пожимаю плечами и кладу подбородок на сложенные руки.
– Я и забыл, что ты умная, - ухмыляется, и на его щеках проступают ямочки, не слишком заметные, но они есть.
– Это комплимент был?
– картинно удивляюсь, подтягивая ближе кружку с какао, что только что принесли.
– Неа, констатация факта. Рассказывай, как оно, жить в Египте-то?
– я даже бровью не повела на его слова, ну а чему тут удивляться? Они ведь братья, и, естественно, один рассказывал другому.
–
– Туманно, Ром, очень туманно. Мы не смогли тебя найти там.
– Его не особо-то интересовало, куда я уезжаю, адреса моих родных и тому подобное, не моя вина в его халатности, - холодно отрезаю.
– Согласен, но все же найти тебя мы не смогли, хотя и проштудировали все клубы за эти годы, а ты, оказывается, уже вернулась обратно, ну почти обратно.
– И я рада, что не нашли, - не скрываю очевидное.
– Лиана...
– протягивает он, смакуя имя, и смотрит хищно...
– Я видел тебя в Египте, видел и здесь, - продолжает следом, чуть склонил голову, все еще сверля меня взглядом.
– Не удивлена, отчего же братику не сказал?
– приподняла бровь. Становилось не слишком уютно, как на сковородке, где тебя подогревают для начала на медленном огне.
– Ты ведь не хотела, чтобы он нашел тебя? Не хотел и я. Он не достоин тебя и получил по заслугам.
– Он брат твой, обычно о братьях ТАК не говорят, - спокойно высказываю свое мнение.
– Он сам признал, что виноват, - в тон себе получаю ответ.
– Мы можем замять эту тему, желательно навсегда?
– с нажимом спрашиваю, всем своим видом намекая, что об этом не хочу разговаривать.
– Можем. Ты попала в больницу после вашего разрыва, ведь так?
Я вздрагиваю и отвожу глаза, достаю пару купюр, бросаю на стол и, резко встав, иду на выход. Нет, нет-нет... я не хочу вспоминать тот ужас, я едва сумела захоронить все это внутри себя... Грубо толкаю дверь и вылетаю на улицу под дождь, который только начался. Мелкие капли побежали по лицу и одежде, замшевые мокасины стали темнеть еще сильнее от влаги. И только я сделала шаг навстречу дому, меня дернули за руку назад. Вырываюсь... Поворачиваюсь.
– Ты куда собралась-то? Итак недавно болела.
– Все-то ты знаешь, - недовольно фыркаю.
– Оксана сказала, если вдруг интересно, откуда я знаю, - спокойнее отвечает.
– А ее ты откуда знаешь-то?
– Я много кого знаю, давай отвезу тебя, - тянет меня к машине. Я и не сопротивляюсь, сажусь на заднее сидение, желая как можно дальше оказаться от него...
Глава 19.
– Ром...
– прищур зеленых глаз изучает меня, двери щелкают, отрезая мне отходные пути. Прямо как в фильмах про маньяков. А дождь тем временем беспощадно набирает обороты.
– Что?
– отвечаю ему уверенным взглядом.
– Я все объясню.
– Начинай, в таком случае. И я не люблю, когда меня принуждают, - грубо отвечаю и смотрю в окно, в котором, по правде говоря, ничего и не видно.
– По-другому с тобой порой никак.
– Вот именно это вам, Фетисовым, походу, никогда не понять. У каждого
человека есть личное пространство и право самому решать, - красноречиво фыркаю. Все же у них с Маликом больше общего, чем мне казалось.– Ром, ну перестань, а? Я просто хочу поговорить, а как только начал, ты сбежала. Телефон бы после не подняла, в клубе избегала бы. Дальше перечислять?
– Ты объяснять вроде как должен начать, - с легкостью игнорирую все его вопросы разом.
– Ладно, с чего начать?
– С начала.
– В тот день, когда ты уехала, он напился, подрался... И был в больнице. Сотрясение, перелом руки и разные мелочи. Расстался с Витой, что я считаю, было глупым шагом в его то ситуации. Она, естественно, нажаловалась своему папику, а тот прижал отца Малика, мол, что за фигня?
– начал он, а когда углубился в эту тему, я начала протестовать.
– Зачем ты мне это говоришь? Для чего? Мне не интересно, что с ним было, и как и с кем, - пытаюсь заткнуть его.
– А у них общий бизнес, ну это так, к слову, - продолжает, как ни в чем не бывало.
– Илья, да заткнись ты уже. Я не хочу это слушать.
– И начинается прессинг Малика. Его выпирают с работы, выгоняют из дома. С условием - хочешь все вернуть, возвращайся к Виолетте. Но тот уперся рогом и не сдавал своих позиций.
– Раньше надо было думать, - ядовито кидаю ему.
– Согласен, что он припозднился с упрямством, да и накосячил неслабо. Но он пытался все исправить, - оправдывается, будто сам сотворил все эти поступки.
– Поздно, повторяю уже в который раз.
– Он пил, Ром, я никогда его таким не видел. Он просто катился по наклонной. Не знаю, к чему бы это все его привело, если бы не родилась Мариша.
– Илья, я прошу тебя по-человечески, давай закроем эту тему. Неужели не видишь, что мне неприятно?
– Вижу, но ты должна все это знать.
– Какой в этом смысл?
– Пусть вы и не вместе, возможно, все давно утихло и забылось для тебя. Но он любил, любил тебя безумно, Ром.
– Плевать, - равнодушно отвечаю.
– Не плевать, это же важно для тебя.
– Было важно, - поправляю спокойно. Сил сопротивляться - уже нет. Да и смысл драть глотку, когда упрямое существо напротив это с легкостью игнорирует.
– Пусть так. Но тебе ведь интересно, что с ним произошло после того, как ты уехала. Нашел ли он кольцо? Что делал дальше? Где искал, какие усилия приложил. И главное, где и с кем он сейчас.
– Неа, не интересует ничего из вышеперечисленного.
– Точно?
– Точно, Илья, я теперь могу спокойно отправиться домой?
– Нет.
– Ты издеваешься, что ли?
– не выдерживаю уже. Да что за наглость, это уже все рамки переходит.
– Ты на вопрос ответь, ладно?
– Отвечу, если ты меня отпустишь, - ставлю условие.
– Я подумаю, - хитро улыбается. А я же медленно, но уверенно убиваю его взглядом.
– Ты была в больнице после вашего разрыва, - снова поднимает он болезненную тему, и моя уверенность мелкими крупицами рассыпается.
– Это вопрос или утверждение?
– Пока утверждение, сейчас будет вопрос.