Талли
Шрифт:
Талли показала на Робина. Служащий что-то сказал ему, и Робин поднял голову. С расстояния пятидесяти футов она смотрела в его темно-шоколадные глаза. Он подошел к двери, открыл ее и встал перед ней, не давая войти.
— Привет, — сказал он. — Что случилось?
— Да ничего, — беспечно ответила Талли. «Когда-то, много дней тому назад, по средам он уходил с работа пораньше, только для того, чтобы увидеть меня», — подумалось ей. Робин замечательно выглядел. Он недавно подстригся: сзади коротко, спереди подлиннее. И немного похудел.
— А что случилось у тебя?
— Да ничего. Просто
— Ничего. Просто надумала зайти.
Он холодно изучал ее.
— Ну, рад был тебя повидать. У тебя все в порядке?
— Да, прекрасно, прекрасно, — сказала она, не зная, куда деваться. «Он не хочет меня видеть. Так я и думала. Он разозлился, и теперь все».
— Ты знаешь, я зашла попрощаться, — она сделала несколько шагов назад. — Я уезжаю. Так что будь здоров.
Робин вышел за ней из магазина.
— Подожди, — сказал он. — Ты хочешь поговорить?
— Да, в общем, нет, — ответила она, улыбаясь. — Я хочу есть. Просто умираю от голода. Пойдем к «Майку». Я угощаю.
— Ты угощаешь? — Робин поднял брови. — Ха!
Они пошли к «Майку» — их любимое в Манхэттене мексиканское кафе.
Обед прошел в обоюдном молчании. Талли расспрашивала Робина о братьях, о магазине, о регби.
— Так что же случилось, Талли? — спросил Робин после того, как она заказала десерт. Он доедал фаджитас. — Ты приехала, чтобы вернуть кольцо?
— Я никогда не верну это кольцо, — решительно заявила Талли. — Никогда.
— Ну что ж, — сказал он, — возможно, ты сможешь, выручить за него какие-то деньги.
— Робин, — нежно попросила Талли, — не злись на меня. Прости.
— Зачем ты пришла? — спросил он.
Она пожала плечами.
— Ты не звонил мне.
— Мне нечего тебе сказать, — ответил Робин.
— Я подумала, может, ты захочешь поговорить, — сказала она.
— Мне нечего тебе сказать, — повторил он.
— Извини, — сказала Талли. — Я целую вечность ничего не рассказывала тебе только потому, что не хотела расстраивать тебя.
У Робина расширились глаза.
— Целую вечность?
Талли быстро поправилась.
— Нет, то есть сначала было нечего рассказывать. Мне это показалось целой вечностью. На самом деле это длилось всего два месяца.
— И давно ты спишь с ним?
— Со Дня Благодарения.
Робин сделал резкий вдох.
— Чудесно! А я-то думал, что мне есть за что благодарить тебя.
Она опустила глаза в мороженое и промолчала.
— Кто он такой, Талли? С кем ты встречаешься?
Она рассказала.
— Преподаватель английской литературы? — он невесело улыбнулся. — Не думал, что они интересуются девушками.
Талли не раскрывала рта.
— А он знает, что ты намереваешься сбежать отсюда при первой возможности, или пребывает в блаженном неведении? — Робин перестал есть и оттолкнул от себя тарелку.
— Знает, — тихо сказала Талли.
— Талли, — сказал Робин, держа руки под столом. — Скажи мне, почему? Преподаватель английской литературы, Талли? Вы обсуждаете его предмет, когда трахаетесь? Он цитирует тебе Мильтона, когда собирается залезть на тебя? Так как?
— Робин, пожалуйста, — Талли было неловко и стыдно. — Прости меня, хорошо?
— Скажи мне, почему?
— Я не
знаю, почему, — громко ответила она. — Просто он старше…— Я тоже, — перебил Робин.
— Намного старше, — уточнила Талли. — Он приехал издалека, он для меня что-то новое, это как бы…
— Что-то новое?! — воскликнул Робин. — Ты хочешь сказать мне, что каждый раз, когда тебе встретится что-то новое, ты будешь хвататься за это? Да, здорово, Талли Мейкер. Просто здорово.
— Извини, я не это хотела сказать, — торопливо заговорила Талли. — Робин, постарайся понять, я уехала бы отсюда в любом случае. А он просто человек, с которым можно неплохо провести время до моего отъезда.
— Правильно, Талли, — сказал Робин. — Правильно. — Он недобро засмеялся. Это звучит так, будто он — единственное, что тебе нужно. Так для чего же ты приехала ко мне?
Талли с чувством посмотрела на него.
— Потому что я скучаю по тебе, — ответила она.
Вспомнив старые времена, они занимались любовью в машине, просто не могли вытерпеть. Было холодно, и Робин не стал выключать мотор. Потом поехали к Робину домой и снова занимались любовью. После они лежали в постели, и Талли, в кольце его рук, гладила его плечи, а он играл ее волосами и легонько целовал в затылок.
— Талли, Талли, — шептал он в ее волосы, — я тоже скучал по тебе. Я думал, что сойду с ума — из-за собственной гордости.
И она лежала рядом с ним и кивала головой, прислушиваясь к его словам и шелесту падающего за окном снега.
— Талли, пожалуйста, пожалуйста, вернись ко мне, вернись ко мне, ты не пожалеешь об этом. Я сделаю тебя такой счастливой… Я сделаю твою жизнь такой счастливой… Я куплю большой дом, и мы будем жить вместе… — говорил он:
И она фыркнула от смеха.
— Видел бы ты дом, в котором я хочу жить. Ты бы сразу заговорил по-другому.
— Я знаю, какой дом ты хочешь, — немедленно ответил Робин, приподнявшись на локте. — Я как-то ездил на Техас-стрит, потому что ты часто говорила про какой-то дом на Техас-стрит. Я понял, что это может быть только один дом, — тот, который находится в конце квартала; он окружен белым забором, его неплохо бы подкрасить. Это великолепный дом, Талли.
— Ммммм… — начала было она.
— Талли, тебе нравится мое кольцо? — Он заговорил снова, не дав ей ответить. «У него глаза, как оголенные провода», — подумала Талли. — Я купил его специально, мне хотелось сделать для тебя что-то особенное. Слушай, ты можешь не отвечать мне сейчас, но ты прочитала надпись на кольце, — у меня целый план, я хочу рассказать тебе о нем, я знаю; я надеюсь, что он понравится тебе. Послушай меня, это хороший план. Я тоже готов пойти на жертвы, я сделаю это.
Робин сделал глубокий вдох, и Талли тоже.
— Ты закончил? — спросила она, улыбаясь. — Какая надпись?
— Ты хочешь сказать, что носишь на пальце мое кольцо и даже не прочитала надпись? Талли!
— Надпись? Должно быть, что-то очень короткое, — сказала Талли, снимая кольцо и поворачивая его к свету. — Я с трудом могу разобрать ее. Что здесь написано? — Она всмотрелась внимательнее и перестала улыбаться.
— Робин, — прошептала она. — Здесь написано: «Будь моей женой, Талли».