Талли
Шрифт:
— Я вернусь. И потом, ты же знаешь, у меня двухместная машина.
Он не смотрел на Гейл, когда говорил, и та тоже не смотрела на него, но быстро встала и ушла. Но не настолько быстро, однако, чтобы Талли не успела разглядеть ее грудь. «Хм-м, — подумала она. — Ничего. Абсолютная плоская равнина».
Робин и Талли поднялись.
— Хочешь, станцуем напоследок? — спросила она.
Он согласился, глядя на нее, и уже больше не сводил с нее глаз, в то время как ее глаза блуждали по комнате. Только что доиграли «Отель „Калифорния“». Талли не могла понять, обнимает Дженнифер
Талли вцепилась в пальцы Робина и заскользила с ним, как по льду. Закрыв глаза, Талли слушала музыку и подлаживалась под нее, а Робин подлаживался под Талли. Не открывая глаз, она плотно прижалась к нему бедрами и покачивала ими в такт музыке. Не открывая глаз, она отпустила его руки и стала гладить свое тело — от груди к коленям, чувствуя под руками ритмично пульсирующую кровь. Песня закончилась, она прижалась к нему, тяжело дыша. Талли открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее с очень хорошо знакомым ей выражением. Он определенно готов. «Прекрасно. Вот теперь я готова уйти».
Они быстро попрощались. Талли взбежала наверх и достала из корзины свою одежду. Она направилась было к Дженнифер, но увидела, что она поговорила с Гейл и теперь не знает как быть. Джен позволила Талли поцеловать себя в щеку.
— С днем рождения, Мандолини, — прошептала Талли. — И спасибо тебе.
— Ты пойдешь завтра с нами в церковь? — спросила Дженнифер.
Талли покачала головой.
— Только не завтра, ладно?
— Талли, ты еще ни разу не была в церкви с тех пор, как начались занятия в школе.
— Ну только не завтра, ладно? Завтра утром я буду сгребать листья у себя во дворе.
На лице Дженнифер появилось скептическое выражение.
— Тебе же нечем их сгребать.
— Я буду зубами, ладно?
Талли помахала ей рукой и удалилась.
Робин открыл перед ней дверь, и они вышли на улицу. После духоты гостиной прохладный воздух казался упоительно свежим. Было тихо и безветренно — для Канзаса нечастая погода. У Талли гудела голова и звенело в ушах, как всегда после долгого шума, даже если этот шум создавал Джаггер.
В машине Талли молча кусала ногти.
Дорога, обычно такая долгая, на машине показалась совсем короткой. «Если он собирается начинать, то лучше уж побыстрее», — подумала Талли.
— Ты не хочешь встретиться со мной еще раз? — наконец произнес Робин.
— Конечно, — лаконично ответила Талли.
Он медленно вел машину и молчал, пока они не остановились на красный сигнал светофора.
— Талли, — он попробовал имя на вкус. — Талли. Необычное имя.
— Робин. Необычное имя. Оно итальянское?
— Де Марко в третьем поколении, — ответил он. — В моей матери было много кровей, и отец решил американизировать фамилию. — Он помолчал и добавил: — Они были как голубки.
— Были? — переспросила Талли.
— Моя мать умерла.
Машина тронулась с места.
Талли сглотнула и сказала:
— Мой брат не мог правильно выговорить мое имя, поэтому его
сократили.— Так это действительно имя?
— Да. А фамилия — Мейкер.
— Как звучит твое настоящее имя?
— Натали, — сказала Талли. — Натали Анна Мейкер.
— Красиво, — сказал Робин. — А как зовут твоего брата?
Она ответила не сразу.
— Генри Хэнк.
Она и до этого не очень-то охотно отвечала на его расспросы, но этот вопрос был особенно приятен. Талли яростно кусала ногти. Безобидный ответ не шел на ум. «Ну почему им всем надо столько узнать о тебе, прежде чем заняться с тобой сексом? — думала она. — Почему?»
— Нас в семье трое братьев, я — старший, — сказал Робин.
— И сколько старшему?
Он посмотрел на нее и улыбнулся.
— Старшему — двадцать пять. Что, очень старый?
— Да, — сказала она, — древний.
— А сколько детей у вас в семье? Двое?
«Какой же он упорный!» — подумала она, качая головой. Она уже почти забыла, до чего упорными они бывают.
— Только один, — ответила она.
Остался только один.
— Один? Мне показалось, ты обмолвилась о брате.
— У меня действительно есть брат. «Даже два брата. Два, о которых мне известно». Но сейчас он здесь не живет. На углу сверни направо.
По узким коротким улицам они продвигались к ее дому. Талли показывала дорогу. Вот и Роща. Робин остановился у ее дома, бросил быстрый взгляд на него — сломанное крыльцо, высокая трава — и потом долгий взгляд на нее.
— Можно мне прийти к тебе завтра? — спросил он.
«О лучшем нельзя и мечтать, — подумала Талли. — У дверей его встретят моя мать с тетей Леной». Талли улыбнулась и выдала ему стандартный ответ, как всем своим мальчикам, — единственный ответ, который у нее был.
— Конечно, замечательно, приходи. Может быть, мы съездим куда-нибудь покататься. — Она огляделась в машине. — Кажется, я сижу в красном «корвете»?
— С красными кожаными сиденьями, — ответил он.
— Прохладно, — сказала Талли.
Прямо у него на глазах она натянула поверх короткой юбочки и футболки длинную черную юбку и свитер, потом достала салфетку и принялась стирать с лица косметику.
Робин наблюдал за ее действиями.
— Тебе не кажется, что ты живешь слишком далеко от какой-либо цивилизации?
— Неправда, я живу рядом с железной дорогой.
— С железной дорогой? Ты говоришь о железной дороге Сент-Луис — Юго-Запад?
— Ну да. А какая тебе разница?
— У нее богатое прошлое, — сказал Робин.
— А-а…
— Как и у тебя?
— У меня? У меня нет никакого прошлого.
— Никогда бы не подумал, что ты живешь у железной дороги. У тебя не типичный вид для этого района.
— О нет, как раз типичный. Его легко распознать.
— Легко? Каким образом?
— Все девушки, которые живут у железной дороги, — сказала Талли, отдавая ему смятую салфетку, — очень ярко красят губы.
— Хм… — сказал Робин, — насколько я помню, когда ты вошла, на тебе вообще не было никакой помады.