Такие разные
Шрифт:
Но нет… он целовал ее изящные пальцы и чувствовал, как ускоряется его пульс, как учащается ее дыхание, как она тянется к нему. Он нагнулся к ней. Ее полураскрытые губы были совсем близко, горячее дыхание обжигало его. Осторожно, с робостью он поцеловал ее, все еще не уверенный, что это не сон. Но вкус поцелуя был слишком реален, а легкий трепет, охвативший ее, когда он прикоснулся к ее губам, слишком очевиден, чтобы быть сном.
Она что-то прошептала, и Дик обнял ее за плечи и привлек к себе. В голове его пронеслось: «Черт возьми, что я делаю?!»
Это было безумие, чистой воды безумие. Он попытался было отстраниться от нее, но понял, что
Ее трусики исчезли, и он не мог даже вспомнить, когда и как это произошло. И, когда он прикоснулся к ней, она издала звук, похожий на одобрение. Дик даже слегка удивился, что она была так же готова, как и он сам: трепещущая, горячая и влекущая. Он стал дразнить ее и довел до состояния, когда она могла только вскрикивать в нетерпеливом ожидании его.
Каким-то невероятным образом ему удалось вытащить из шкафчика пакетик с презервативами: он мысленно поблагодарил шутника, который месяца два назад оставил их у него в кабине с пожеланием наконец-то найти себе женщину. К счастью, он не выбросил их. И уже в следующее мгновение он накрыл ее своим телом.
Она прерывисто вздохнула, когда он стал двигаться внутри нее, слишком быстро, слишком нетерпеливо, чувствуя, что не может сдержаться и подождать ее. Он так давно был лишен этого и слишком далеко зашел сейчас. От женщины исходил такой сладостный запах, она была мягкая, как бархат, ее ноги нежно и сильно обнимали его – было от чего потерять голову…
Спустя какое-то время, почувствовав холод, он натянул на себя спальный мешок, не выпуская Бет из объятий. Ему захотелось сказать ей что-нибудь, но он промолчал. Лежа в темноте, он слушал ее дыхание, ощущал гладкость и упругость ее кожи, биение ее сердца.
Должно быть, он заснул; когда очнулся, обнаружил, что Бет тоже не спит, уютно устроившись в его объятиях. Он подумал о том, что должен встать и отправиться на свое твердое ложе в кабине, но вместо этого опять коснулся губами ее рта, и все повторилось сначала.
Уже под самое утро Дик осторожно высвободился из ее мягких ласковых рук и задержался лишь, чтобы посмотреть на нее спящую. Она лежала в неясных лучах света, проникающих сквозь занавеску, – светлые волосы рассыпаны по подушке, лицо расслаблено, спокойно. Трудно было поверить, что эта женщина прошлой ночью влетела в кафе вместе с бурей и, дико сверкая глазами, угрожала ножом.
Мужчина вернулся в кабину грузовика, неловко скользнул за руль на водительское сиденье и сел, уставившись в предрассветные сумерки, чувствуя озноб в теле и странную пустоту в душе.
Он подумал об Энн. О том последнем дне, когда они занимались любовью. Ее уже терзала боль, но он узнал об этом гораздо позже. А в то время знал только ласку и необыкновенную нежность и не догадывался, что этому скоро придет конец. Ему было хорошо с ней, и он ни о чем не задумывался. Сейчас он вспомнил, как в тот полдень держал ее в своих объятиях, пытаясь себя убедить, что последний диагноз, вероятно, неправилен, что доктора тоже делают ошибки, что результаты лабораторных исследований перепутаны и она слишком здорова, слишком жива, чтобы вскоре умереть.
Но диагноз оказался правильным, доктора не сделали ошибки.
Через несколько месяцев Энн умерла, оставив его одного.Однако все это не имело никакого отношения к женщине, спящей позади него, холодно напомнил себе Дик. Эти лихорадочные часы, проведенные ими в объятиях друг друга, нельзя было назвать ни любовью, ни даже просто сексом. Это было желание, порожденное необходимостью найти кого-то в темноте и оградить себя от ночных страхов, спастись, забыться…
Он вспомнил, что в последний раз взял ее в полусне, не говоря ничего, даже не целуя ее. Она удивленно задержала дыхание, как бы застигнутая врасплох, когда он неожиданно прижал ее к себе и глубоко вошел в нее, но в следующий момент задрожала и тихо застонала, тело ее расслабилось, открываясь для него, и они занялись любовью, молча, почти с отчаянной настойчивостью, прижимаясь друг к другу. Влажные скользкие тела их двигались до тех пор, пока она не вскрикнула, конвульсивно изогнувшись под ним, откинув назад голову и крепко зажмурившись.
Он на секунду остановился. В серых предрассветных сумерках неясно вырисовывались ее изящное матовое тело, роскошные груди с темными сосками, плоский мускулистый живот, стройные бедра.
Это был не сон. И он назвал ее по имени и приподнялся на локтях, снова и снова погружаясь в ее теплоту, чувствуя, как ее влажные горячие глубины захватывают его, ощущая горячий мускусный запах их тел, прислушиваясь к ее тихим стонам. Он зачеркнул прошлое и не думал о будущем, сосредоточившись только на настоящем, жгучем и неотступном, и наслаждался им.
Дик тряхнул головой, стараясь отогнать от себя воспоминания прошлой ночи. Он сунул ключ в замок зажигания, внезапно охваченный беспричинной злостью. Двигатель «чихнул» несколько раз, затем заработал ритмично – его ровный, знакомый гул успокаивал, как голос старого друга. Он почувствовал себя гораздо лучше. В этом привычном для него мире Дик мог контролировать все свои поступки. Он доставит груз в Юджин до полудня, возьмет там приготовленные для него пиломатериалы и вновь окажется в пути.
А Бет Робин?
Их отношения не имеют будущего. Он ничего ей не должен, но нарушать свои обещания не собирается – Дик благополучно доставит ее в ближайший город, как договаривались.
И тем не менее его мучили какие-то сомнения. Через час, притормозив у большого придорожного ресторана, он припарковал свой грузовик, размышляя о том, вычислил ли Шеридан, каким образом его жертва ухитрилась сбежать. Он не слышал по местному радио никаких сообщений на эту тему, но это ничего не значило. Каждый полицейский в пяти штатах мог уже получить описание его серебристо-черного грузовика, и то, что его пока не остановили, могло оказаться простым везением.
В ресторане он отдал свой термос официантке, затем купил пару булочек. Если бы он был один, то заказал бы настоящий завтрак, но он не мог рисковать, взяв с собой Бет, и в то же время не хотел оставлять ее одну дольше, чем это было необходимо. Не то чтобы он боялся какого-то безрассудного поступка с ее стороны, нет, он опасался главным образом людей Шеридана. Они с Бет подвергались значительному риску, оставаясь долго на одном месте.
Он открыл дверцу кабины, засунул термос на обычное место, бросил пакет с булочками на соседнее сиденье и собрался завести двигатель, как вдруг сообразил, что не проверил, проснулась ли Бет. У него была новая зубная щетка и чистое полотенце, которые он мог ей предложить, если она захочет немного привести себя в порядок.