Чтение онлайн

— Ульпак знает, кому принадлежал пояс, — пояснил он.

— Откуда у тебя обрывок? — Акхан облизнул пересохшие губы. Казалось, он забыл о том, где они находятся.

Ягуар пожал плечами:

— Это важно?

— Да, — тяжело дыша от жары, прохрипел акалель.

— Хорошо. — Ягуар нахмурился. — Женщина бежала к побережью. Отряд Ульпака наткнулся на нее в дне от Шибальбы. Потом она сбежала, остался пояс.

— Обрывок, — уточнил принц, прищурив глаза.

— Да, — кивнул тольтек. — Наши желания не совпадали, пояс порвался.

— Ты ее изнасиловал? — Голос акалеля

наконец набрал нормальную жесткость.

— Она была моей добычей, — пожал плечами Ульпак.

— А ты моей, — резко бросил принц, отвернувшись. — Почему я не убил тебя?

— Не знаю, — спокойно ответил тольтек. — Если не платить болью за боль, сердце разорвется, не получая удовлетворения.

— Разве есть удовлетворение в чужом горе?

— Есть, — кивнул ягуар. — И большое. Муки врага такое же наслаждение, как хорошая женщина.

— Я твой враг, — вздохнул Акхан. — Почему бы не скинуть меня вниз?

— Ульпак хотел бы, но не может, — покачал головой ягуар. — Акалель дважды спас его, теперь он связан.

— А когда ты пару раз спасешь меня, сможешь со спокойной совестью перерезать мне горло и бежать?

— Бегут трусы. Ульпак уйдет.

— Так перережешь или нет? — Акхан смотрел на ягуара с легкой усмешкой.

— Нет, — покачал головой воин, — но… — Он помедлил. — Ульпак найдет способ отомстить за то, что акалель смеется над ним, когда он не понимает.

— Не сердись. — Принц хлопнул его по плечу. — Смех отличает нас от животных. Для меня большое счастье, что я встретил тебя.

— Для Ульпака тоже.

— Мы оба могли бы быть мертвы.

— Уже четыре раза, — с неожиданной наивностью подтвердил ягуар.

Акхан хмыкнул:

— Сколько тебе лет?

Тольтек дважды выкинул пальцы на обеих руках.

— Я старше тебя, — удовлетворенно кивнул акалель. — Ненамного. — Он показал ягуару еще шесть пальцев.

Но тот покачал головой:

— Белые атлан живут долго. Мы живем не больше… — Ягуар снова четыре раза разжал оба своих кулака. — Поэтому Ульпак старше.

— Просто вы умираете молодыми, — ответил принц. — Со временем твой народ научится лучше лечить болезни, и тогда дети будут выживать чаще, а старики жить дольше. Даже… — Для большей выразительности своих слов акалель шесть раз показал тольтеку разжатые кулаки.

На лице ягуара выразился откровенный ужас.

— У нас один старик жил так долго, что у него вылезли все волосы и выпали все зубы. Это наказание богов! Пусть великая мать Шкик хранит Ульпака от такой судьбы!

— У тебя и так нет передних зубов, — рассмеялся Акхан. — И потом, — он посмотрел вниз, — два дурака рассуждают о старости, сидя в преисподней!

— Акалель опять смеется, — с недовольством заметил тольтек. — Почему белым атлан все кажется смешным?

— Потому что мы вырождаемся, — улыбнулся принц, — и ничего не можем противопоставить этому, кроме усмешки. Я же не виноват, что ты лишен представлений о природе веселого.

— Нет, почему же? — фыркнул ягуар. — Ульпак очень смеялся, когда слушал, как акалель шел по коридору. Стадо лам не стучало бы копытами громче!

— Ты лжешь. — Принц резко повернулся к нему, — Я могу двенадцать суток

преследовать добычу так, что она и не заметит. Я вообще хожу бесшумно!

— По алойным кустам и крокодиловым ямам.

— Сопляк! — обозлился Акхан. — Я лучший охотник в Хи-Брасил.

— Среди атлан, может быть, — невозмутимо пожал плечами Ульпак. — А у нас акалеля схватили бы сразу после того, как он вышел из шатра.

— Кончится тем, что я сброшу тебя вниз, — заявил Акхан. — Давай подумаем, как выбираться дальше.

— Белые атлан очень любят думать. — Ягуар отцепил от пояса акалеля оставшийся обрывок веревки и привязал его к своей собственной, отчего ременная петля тольтека удлинилась.

Когда страшное клокочущее жерло горы было уже за спиной, а двое товарищей по несчастью, исцарапанные и взмокшие, оказались под спасительной тенью бокового туннеля, продолжавшегося по другую сторону пропасти, ягуар сказал:

— Начиная этот поход, Ульпак дал бы много раковин и шерсти за то, чтоб вождь белых собак и вся его армия оказались там, внизу.

Акалель хрипло рассмеялся, но лицо его недавнего врага оставалось серьезным.

— Повелитель атлан мало знает, — презрительно бросил он. — А Ульпак не может снять с его глаз повязку, пока он не стал человеком из священного рода Ягуаров.

Акхан выпрямился:

— Чего ты хочешь от меня?

Тольтек тоже встал:

— Готов ли акалель забыть, кто он, и назвать Ульпака братом?

Принц тяжело сглотнул. Только что этот человек спас ему жизнь, но признать его, тольтека, грязное животное с гор, равным? В душе Акхана всколыхнулась волна предубеждения против всего, что не несет на себе печать высочайшего духа атлан. Но вместе с тем он мучительно желал знать, что скрывается за словами Ульпака. Акалель уже понял, что его пленник — не простой тольтек, не только в силу своего царственного рода, но и благодаря племенным тайнам, к которым сопричастен. А эти тайны… Тайны всегда интересовали Акхана, но сейчас он особенно остро ощущал, что знание, самое неожиданное и пришедшее невесть откуда, может вывести его голову из-под удара.

Командующий поднял глаза на своего спутника, который с легкой усмешкой разглядывал принца «белых собак», и вдруг понял, что для сына священного Ягуара подобное предложение является настоящим святотатством. Что рослый краснокожий тольтек сам относится к людям из-за моря с не меньшим отвращением, чем атлан к своим рабам, и что в его душе уже отборолись и угасли те чувства, которые сейчас мучают акалеля.

— Разве ты не нарушишь табу своего народа, поступая так? — спросил Акхан, опустив глаза.

— Что значит запрет для того, кто сам его устанавливает? — пожал плечами Ульпак. — Решай. Ты из тех, кто может.

— Я решил. — Акалель сделал шаг вперед. — Меня назовут извращенцем, но я согласен.

— Ульпака назовут предателем, — усмехнулся ягуар. — И все же он сказал то, что сказал, и сделает то, что сделает.

Воин достал из-за пояса кремневый нож и, согнув руку в локте, быстрым движением рассек себе вену.

— Теперь ты.

Акхан в точности повторил его движение.