Свяжи меня
Шрифт:
— Мне нужно, чтобы ты внедрил эту контрмеру, — говорю я, мои пальцы летают по клавиатуре быстрее, чем когда-либо, даже во время моих самых интенсивных занятий программированием. Код льется из меня рекой, несмотря на давление.
Я отрываю взгляд от экрана, ожидая увидеть, что Эрик изучает монитор. Вместо этого его глаза прикованы к моему лицу. В его взгляде что-то есть — восхищение? Доверие? Что бы это ни было, оно поглощает меня, как лесной пожар.
— Сейчас! — Командую я, завершая последнюю последовательность действий.
Без колебаний Эрик протягивает руку мимо меня, чтобы выполнить программу. Наши плечи соприкасаются, пока
Мы смотрим на экран с общим недоверием, когда все возвращается в онлайн-режим. Победа кажется странно интимной — мы добились ее вместе, несмотря на невероятные шансы. Связь, которой никто из нас не ожидал.
— Мы сделали это, — выдыхаю я, поворачиваясь к нему.
Его лицо находится в нескольких дюймах от моего, эти темные глаза захватывают мои. — Ты сделала это, — мягко поправляет он, в его голосе слышна гордость.
Мое сердце бешено колотится, и я больше не могу винить в этом адреналин от разрыва.
Адреналин, который помогал мне сосредоточиться во время прорыва, внезапно испарился, оставив меня опустошенной и дрожащей. Я хватаюсь за край стола, пытаясь удержаться на ногах.
— Эй, я держу тебя, — бормочет Эрик, обхватывая меня сзади сильными руками. Он мягко разворачивает меня в кресле, пока я не оказываюсь лицом к нему, затем прижимает к своей груди.
Я таю в его объятиях, удивленная тем, насколько естественно чувствовать себя в его объятиях. Его сердцебиение сильно бьется у меня под ухом, его тепло окутывает меня, как щит от всего мира. Легкая дрожь в моем теле начинает утихать, когда он медленно проводит рукой вверх и вниз по моему позвоночнику.
— Я никогда не видел, чтобы кто-то работал так быстро, — бормочет он мне в волосы, его теплое дыхание касается кожи головы.
Я прижимаюсь лицом к его груди, вдыхая его аромат — сандаловое дерево и что-то, присущее только ему. — Никто никогда мне так не доверял, — тихо признаюсь я. — Не с чем-то настолько важным.
Тяжесть того, что только что произошло, давит на меня. Эрик предоставил мне доступ ко всему — к безопасности на территории его семьи. Он без колебаний отдал все это в мои руки.
— Я могла бы воспользоваться этим доступом, чтобы сбежать, — тихо говорю я, нуждаясь в том, чтобы он понял, что это значит. Я могла предать его. Могла отправить сообщения. Это могло бы раскрыть все.
— Я знаю, — отвечает он, крепче обнимая меня. — Но ты этого не сделала.
Мы остаемся вот так, держась друг за друга после опасности. Мое дыхание синхронизируется с его, наши тела сливаются воедино, как будто созданы для этой цели. Впервые с тех пор, как меня привезли сюда, я чувствую себя в полной безопасности.
Вибрация его телефона нарушает наш момент. Эрик слегка сдвигается, чтобы достать его из кармана, все еще обнимая меня одной рукой. Я наблюдаю за его лицом, пока он читает сообщение, и вижу, как что-то темное пробегает по его чертам — тень, которая в одно мгновение превращает выражение его лица из нежного в обеспокоенное.
— Что случилось? — Спрашиваю я, внезапно похолодев, несмотря на его близость.
— Ничего, — говорит он, но его глаза не встречаются с моими, когда он убирает телефон.
Когда он снова притягивает меня в свои объятия, в его объятиях чувствуется отчаяние, которого раньше не было. Его руки сильнее прижимаются к моей спине, его лицо глубже зарывается в мои волосы.
Он обнимает меня, как человек, готовый потерять что-то ценное, и хотя я не знаю, что изменилось за эти несколько секунд, я чувствую разницу в каждой точке, где его тело касается моего.Глава 20
Эрик
Мои ботинки целенаправленно стучали по мраморному полу здания Наташи Блэквуд, Алексей прямо передо мной. Сообщение от Дмитрия было коротким, но срочным. — Таш забрали. Встречаемся в ее квартире. Сейчас. — Дмитрий лишь недавно обнародовал свои отношения с искусствоведом, что он делает редко, и теперь Игорь Лебедев воспользовался возможностью нанести ответный удар по нашей семье там, где это могло причинить наибольшую боль.
Я оставил Катарину с Виктором, игнорируя вопрос в ее глазах. Лучше бы она не знала, что происходит. Будет лучше, если она останется в безопасности на территории комплекса, пока я разберусь с этим.
Поездка на лифте в пентхаус кажется бесконечной. Пальцы Алексея барабанят по бедру; его обычное игривое поведение сменилось сосредоточенной интенсивностью. Мы оба знаем, что это значит — не только для Наташи, но и для всех нас. Для Катарины.
Двери открываются, открывая хаотичную сцену. Сотрудники службы безопасности целенаправленно перемещаются по элегантной квартире Наташи, собирая улики и проверяя наличие устройств наблюдения. Николай стоит у окна, прижав телефон к уху, его лицо словно высечено из камня.
А Дмитрий — мой всегда собранный, всегда идеальный брат — расхаживает, как зверь в клетке, его волосы растрепаны, сшитый на заказ костюм помят. Я никогда не видел его таким. С тех пор, как мы были детьми. С тех пор, как мама…
Я наблюдаю за ним, пораженный преображением. Наташа Блэквуд сделала то, чего не удавалось ни одной женщине до нее — проникла сквозь тщательно возведенные стены моего брата. Неделями я был свидетелем происходящих в нем перемен. То, как смягчались его глаза, когда он упоминал ее имя. То, как он чаще проверял свой телефон, как губы изгибались в той редкой искренней улыбке, когда она писала. Острая на язык музейная кураторша с ее винтажными вещами от Шанель и непоколебимой честностью, каким-то образом привлекла внимание Дмитрия, затем его интерес и, наконец, то, чем я никогда не думала, что он обладает, — его сердце.
— Катарина в безопасности. Что тебе нужно?
Стоя в дверях, я наблюдаю, как Дмитрий изо всех сил пытается сохранить самообладание. Мой обычно безупречный брат выглядит растрепанным, его идеальная внешность дала трещину под тяжестью того, что произошло. Я редко видел его таким расстроенным, и от этого у меня по спине пробегает холодок.
Когда он говорит о Наташе, я вижу неприкрытый страх в его глазах. Это не тот расчетливый бизнесмен, которого я знал, — это человек, боящийся потерять что-то ценное. Что-то, что он любит.
Я слушаю, как вокруг меня формируются планы, но мои мысли продолжают возвращаться к Катарине. К ее лицу, когда я оставил ее в охраняемой комнате, к тому, как она доверяла мне во время взлома системы безопасности. К тому, как хорошо она чувствовалась в моих объятиях.
Голос Дмитрия прорывается сквозь мои мысли, когда он делает свое признание.
— Я не могу потерять ее. — Слова вырываются из его груди с болезненной честностью. — Николай, я... — Его тщательно выстроенные стены рушатся, когда правда обрушивается на него. — Я люблю ее.