Свиньи
Шрифт:
– Вы не имели никакого права вот так запросто взять и похоронить бабушку, - сказал он.
– Абсолютно никакого.
– Но я не знал, мистер Цукерманн.
– А это подрывает все устои, чтоб вы знали.
– Я сделаю все, как вы скажете, мистер Цукерманн. Я только хочу знать, сколько же у меня останется в конце концов.
Последовала пауза. Цукерманн вздыхал и хмурился, продолжая тайно почесывать ободок пупка.
– Ну, скажем, пятнадцать тысяч, - заключил он, просияв золотой улыбкой.
– Кругленькая сумма.
– Я могу получить ее сейчас?
– Почему
Вызвав главного кассира, Цукерманн велел выдать Легксингтону пятнадцать тысяч долларов из наличных денег и получит, расписку. Юноша, который был рад теперь получить хоть что-нибудь, радостно принял деньго и уложил их в рюкзак. Затем он пожал Цукерманну руку, горячо поблагодарил за помощь и вышел.
– Весь мир передо мной!
– воскликнул наш герой, оказавшись на улице. Теперь у меня есть пятнадцать тысяч долларов, чтобы прожить, пока не напечатают мою книгу. А после этого у меня, конечно, будет намного больше.
Он стоял на тротуаре, размышляя, в какую сторону пойти. Повернул налево и медленно побрел по улице, во все глаза рассматривая город.
– Какой мерзкий запах, - сказал он, поморщившись.
– Просто невыносимый.
Его деликатное обоняние, настроенное лишь на изысканные запахи кухни, жестоко пострадало от вони выхлопных газов автобусного дизеля.
– Если я сейчас же не уйду отсюда, - сказал он, - то испорчу себе нос окончательно. Но сначала мне просто необходимо что-нибудь съесть. Я умираю с голоду.
В последние две недели бедный мальчик не ел ничего, кроме ягод и трав, и теперь его желудок требовал чего-нибудь посущественней. Сейчас бы хорошую кукурузную котлету, размышлял он. Или несколько пончиков из козлобородника.
Он пересек улицу и вошел в маленький ресторан.
Здесь было жарко, темно и тихо. Стоял сильный запах горящего жира и капустного отвара. Единственным посетителем был мужчина в коричневой шляпе, который, сосредоточенно уставившись в свою тарелку, не обратил на Лексингтона никакого внимания.
Наш герой сел за угловой столик, повесил рюкзак на спинку стула. "Вот это, - произнес он мысленно,самое интересное. Все свои семнадцать лет я ел стряпню только двух человек, бабушки Глосспэн и собственную, если не считать няню МакПоттл, подогревавшую для меня молоко, когда я был младенцем. А сейчас я познакомлюсь с искусством совсем другого повара и, если повезет, позаимствую пару хороших идей для своей книги".
Официант вышел из тени за его спиной и остановился у столика.
– Здравствуйте, - сказал Лексингтон.
– Большую кукурузную котлету, пожалуйста. Обжарьте ее по двадцать пять секунд с каждой стороны в раскаленной сковородке со сметаной и добавьте щепотку специй перед подачей. Но если у вашего повара есть более оригинальный способ, я с удовольствием его приму.
Официант склонил голову набок и внимательно посмотрел на посетителя. Эскалоп с капустой будете?
– спросил он.
– Это все, что у нас осталось.
– Простите, что с капустой?
Официант вытащил из кармана грязный носовой платок и, встряхнув им так яростно, будто щелкнул кнутом, смачно высморкался.
– Ну так будете или нет?
– повторил он, вытирая нос.
– Я понятия
не имею, что это такое, - ответил Лексингтон, - но буду не прочь попробовать. Видите ли, я пишу поваренную книгу и ...– Эскалоп с капустой!
– крикнул официант, и где-то далеко, в темной глубине ресторана, чей-то голос ответил ему.
Официант исчез. Лексингтон полез в рюкзак за своими личными ножом и вилкой. Эти приборы, сделанные из чистого серебра, подарила ему бабушка Глосспэн на шестилетие, и с тех пор он пользовался только ими.
В ожидании своего блюда он любовно протер их муслиновой тряпочкой.
Вскоре официант вернулся, неся тарелку, на которой лежал коричневатый кусок чего-то горячего. Получив блюдо, Лексингтон нетерпеливо склонился над ним, чтобы понюхать. Ноздри его раздувались и дрожали, вбирая запах.
– Но это же просто божественно!
– воскликнул он.
– Какой аромат! Великолепно!
Официант отступил назад и уставился на клиента.
– Никогда в жизни я не встречал такого насыщенного и дивного запаха! продолжал наш герой, беря нож и вилку.
– Ради бога, из чего это сделано?
Мужчина в коричневой шляпе оглянулся, полюбопытствовал и снова возвратился к своей еде. Официант ретировался на кухню.
Лексингтон отрезал кусочек мяса, наколол на свою серебряную вилку и поднес к носу, дабы еще раз понюхать. Затем сунул в рот и принялся медленно жевать, жмурясь и напрягаясь всем телом.
– Это уму непостижимо!
– возопил он.
– Совершенно новый вкус! О Глосспэн, любимая моя бабушка, если бы ты была сейчас со мной и могла насладиться этим замечательным блюдом! Официант! Подойдите сию же секунду! Я требую!
Потрясенный официант застыл в углу зала и не выказывал особого желания приближаться.
– Если вы подойдете и поговорите со мной, я сделаю вам подарок, сказал Лексингтон и помахал стодолларовой бумажкой.
– Прошу вас, подойдите.
Официант опасливо подошел к столу, выхватил деньги, поднес к глазам, повертел, пощупал и быстренько сунул в карман.
– Чем могу служить вам, дружище?
– спросил он.
– Послушайте, - сказал Лексингтон, - если вы скажете, из чего сделано это вкусное блюдо и как его готовят, я дам вам еще одну сотню.
– Я уже сказал вам, - ответил официант.
– Это эскалоп.
– А что такое - эскалоп?
– Вы раньше никогда не ели эскалоп?
– изумился официант.
– Да прекратите же, в конце концов, мучить меня и скажите, из чего это сделано.
– Это свинина, - сказал официант.
– Обыкновенная жареная свинина.
– Свинина!
– Эскалоп делают из свинины. Неужели вы не знаете?
– То есть это мясо свиньи?
– Вот именно, в чистейшем виде.
– Но... но... это невозможно, - начал заикаться юноша ...
– Бабушка Глосспэн, которая разбираралась в еде лучше всех на свете, говорила, что любое мясо противно, отвратительно, ужасно, гадко, тошнотворно и чудовищно. А между тем кусок, который лежит на моей тарелке, без сомнения, самое вкусное блюдо, которое я когда-либо ел. И как же теперь вы мне это объясните? Бабушка Глосспэн наверняка не стала бы мне врать.