Шрифт:
Светлячок
В потоке чистом или мутном
Я выхожу за полчаса до восхода. Обычно я хожу на реку ночью, но я люблю и это время перед рассветом, когда на стыке земли и неба еле теплится первая надежда на появление солнца. Когда прекрасные девы-титаны одетые в гигантские тоги снежных облаков, черпают ковшами из звезд бездонное иссиня-черное небо, изливая его тишину на едва пробуждающийся мир. Когда…
Я всматриваюсь в свое отражение на зеркальной поверхности реки, и мое обнаженное тело белесым призраком колышется в такт мерному колебанию
Я провожу рукой по своей груди. Я гибкая и стройная; у меня изящные бедра, тонкая талия и роскошные рыжие волосы. Сейчас мои волосы собраны в хвост: перевязанные синей лентой, вздымающиеся, как морские волны, они такие длинные, густые, шелковистые, невесомые… как моя душа.
А еще у меня очень редкие, темно-синие глаза.
Я смотрю на свое отражение в воде так долго, что перед глазами начинает темнеть. И мне кажется, что настоящая я – не та, которая, прислонившись к раскидистой иве, стоит на берегу, а та, что колеблется на поверхности воды. И я чувствую затаившуюся в ней тьму и угрозу.
Я вхожу в реку. Ледяная вода облизывает мои голени, ноги проваливаются в прохладный мягкий песок с примесью ила, и я сжимаю пальцы на ногах, чтобы полнее ощутить всю прелесть этого чувства. Морозное пощипывание поднимается все выше и выше по моему телу: колени, бедра, таз, живот. И, когда вода доходит мне почти до самой груди, я замираю, на мгновение, в предчувствии обжигающего холодного удара, и ныряю с места в таинственные темные воды реки.
Я медленно плыву, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вдохом, ласковым кружением воды вокруг моего обнаженного тела. И я уже знаю, что сейчас за мной наблюдает пара сверкающих глаз. Глаз мальчика, притаившегося в зарослях камыша у самого берега. Я знаю, он смотрит на меня с обожанием…
Откуда я это знаю? Это просто инстинкт, чутье. Я просто чувствую его присутствие и то, что это присутствие несет в самом себе.
Но я непротив. Нет ничего страшного в том, что мальчику нравится смотреть. И я не хочу прогонять его, ведь мне хочется, чтобы он смотрел.
Я переворачиваюсь на спину.
Моя мать работает секретарем в юридической фирме. После того случая два года назад, она серьезно увлеклась психоанализом и тому подобным. А я считаю, что ей самой было бы неплохо пройти курс психотерапии.
Отца у меня нет: он ушел от нас, когда мне было пять лет, и я почти ничего о нем не знаю.
Честно говоря, я его прекрасно понимаю. Моя мать – самый неподходящий, для создания близких и доверительных отношений, человек. Когда она бывает дома, – что к счастью случается не так часто, – она всегда щедро делится со мной своим богатым, по ее мнению, жизненным опытом и познаниями в области психологии. Поэтому, с ее слов, я наверняка знаю, какой я стану в будущем, какая судьба меня ждет, и на каких моделях поведения и комплексах будет построена вся моя дальнейшая жизнь.
Все это отравляет меня больше чем что-либо: ведь она моя мать, и прислушиваться к ее словам это почти что автоматическая функция моего разума. Потому сейчас, плавая на спине и наблюдая за тем как первые лучи золотистого солнечного пламени скользят по серебристой глади воды, я думаю о том, что было бы для меня лучше: утонуть здесь и сейчас в этой прекрасной и чистой воде, или позже, в мутных водах несчастья, которые готовит мне, по словам моей матери, жизнь.
Мысленно посмеявшись над своим приступом
меланхолии, я отпускаю все мысли, отдаваясь мерному шепоту тьмы внутри меня. Шепоту моего отражения, моего зеркального двойника, который разговаривает на языке ночи, на языке сумрачных подводных течений, на языке опьяняющего забвения.Через какое-то время я внезапно осознаю, что мы с мальчиком, прячущимся в кустах, совершенно одни. Это понимание кажется мне таким шокирующе-странным. И, хотя он и не подозревает, что я знаю о его присутствии, я чувствую, что между нами есть особая незримая связь.
Его зовут Джейк, он на два года младше меня, и на семь сантиметров ниже. И, несмотря на то, что я знаю его с самого детства, дружить мы начали не так давно: всего несколько лет назад. Что я о нем знаю? Я знаю, что он очень замкнутый, но добрый мальчик, что он живет со своим дедушкой, потому что его родители умерли, когда он был еще совсем маленьким. Знаю, что я ему нравлюсь. Что еще вам нужно знать о человеке, чтобы быть с ним рядом? А нужно ли вообще что-то знать кроме его присутствия?
Погрузившись в воду с головой, я попыталась стряхнуть с себя внезапно наплывшие смущающие воспоминания из детства.
Пора.
– Джейк, – негромко зову я, зная, что он меня обязательно услышит. – Почему ты прячешься? Я знаю, что ты здесь, выходи и поплавай вместе со мной.
Он какое-то время колебался, и я слышала, как он переминается с ноги на ногу стоя в камышах. Затем он, все же, вышел из своего укрытия и неуверенно приблизился к воде.
– Привет, Мика, – тихо сказал он, опустив взгляд в землю и делая вид, что совсем на меня не смотрит.
– Снимай одежду и присоединяйся, – спокойно, чтобы его не вспугнуть, говорю я, украдкой изучая его, не по возрасту сильное и стройное, тело. – Я не кусаюсь.
Он снова колеблется, но, все же, раздевается и входит в воду. Я же продолжаю жадно впитывать каждое мгновение. Переливчатую игру оранжевого солнечного света на его крепком теле. Предвкушаю, как я запущу пальцы в его русые волосы, пахнущие лесными травами, как сожму в своих руках его крепкие мускулы, как одной рукой обовью его крепкое плечо, а другой, как бы невзначай, проведу по его бедру. Как посмотрю в его голубые глаза, и снова, – как тогда, два года назад, – в них утону.
Я подплываю к нему, и мне становится слышно, как стучат от холода его зубы. Конечно. Он, должно быть, всю ночь прождал на берегу моего прихода. Ведь обычно я прихожу купаться поздно ночью, чтобы моя мать ничего не узнала.
Почему я не хочу, чтобы она знала? Да потому что она наверняка закатит скандал и безобидной руганью дело не ограничится.
– Это тоже придется снять, – говорю я и начинаю стягивать с него трусы. Я внимательно слежу за его глазами, чтобы не пропустить тот момент, когда я перегну палку, и он испугается. Он вздрагивает, когда я касаюсь его обнаженных бедер, но остается стоять неподвижно. Я стягиваю трусы до самых его колен, а затем погружаюсь под воду и снимаю их уже окончательно. Размахнувшись посильнее, я кидаю его трусы на берег.
– Ззачем, тты это делаешь? – Его губы уже посинели от холода.
– Я же без трусиков. Будет нечестно, если я одна буду совсем голая. – Я прижимаюсь к нему всем телом и чувствую, как он дрожит в моих объятиях.
– Ххорошо, – напряженно выдыхает он и из его рта вырывается облачко пара.
Молочно-белая пелена тумана плывет над рекой. Мы стоим, обнявшись, по пояс в воде, и я ощущаю его теплое дыхание на своих сосках. Солнечные лучи касаются нас своими жаркими ладонями и, через какое-то время, Джейк перестает дрожать.