Светлая княжна темного рода

Я проснулась от того, что кто-то дергал меня за плечо.

— Вставай, спящая красавица! Ты же не забыла, что сегодня твой день рождения?

Застонала, натянула одеяло на голову и попыталась снова провалиться в сон. Но Лера, моя подруга, с кем мы на двоих снимали однушку, не сдавалась.

— Кать! Ты же сама говорила, что в девятнадцать лет жизнь начинается! А ты валяешься, как мешок с картошкой!

Я приоткрыла один глаз, зевая. За окном хмурилось серое небо, дождь стучал по подоконнику. Типичный питерский

— Жизнь начинается, — пробормотала, — но явно не в семь утра.

Лера фыркнула и бросила в меня подушкой.

— Вставай. Мы идем завтракать. А потом мой подарок.

Я сдалась, откинула одеяло и потянулась. В комнате было холодно — батареи в этой квартире грели ровно настолько, чтобы не замерзнуть насмерть. Ногой нащупала тапки, накинула толстовку и, зевая, поплелась в душ.

Лере в восемь нужно было убегать на пару, поэтому я смирилась с ранним подъемом.

На кухне меня ждали свежие круассаны, начиненные колбасой и сыром, и какао.

— Ммм, ты когда успела.

— Что там успевать, достать из морозилки и на десять минут в духовку.

Я согревала ладони о кружку какао.

— Ну и как ощущения? — Лера подперла подбородок кулаком. — Чувствуешь себя взрослой?

— О да, — я закатила глаза. — Особенно когда вспоминаю, что завтра сдача курсовой.

— Эх, ты…

Лера вытащила из сумки маленькую коробочку, перевязанную серебристой лентой.

— Держи, это тебе, с днем рождения!

Я развернула подарок. Внутри лежал старинный кулон — серебряная подвеска в виде крылатого солнца.

— Что это?..

— Бабушка говорила, это семейная реликвия, — Лера пожала плечами. — Но мне он всегда казался слишком пафосным. А тебе подойдет. Ты любишь такие вещички.

Я осторожно прикоснулась к металлу. От него будто веяло теплом.

— Спасибо, — улыбнулась и тут же нахмурилась. — Но я не могу принять что-то настолько ценное. Это же семейная вещь. Да еще такая старинная на вид.

— Да ладно тебе, — Лера махнула рукой. — Бабуля давно хотела его кому-то отдать. Говорила, что он должен «найти своего хозяина». Только не отдала, то ли не нашла кому, то ли не успела.

Я подняла кулон к свету. В лучах утреннего солнца крылатое солнце будто ожило, и на секунду мне показалось, что металл как-то странно засветился.

— Странно, — пробормотала я.

— Что? Ты так на него смотришь. Я рада, что понравился. — Лера довольно принялась за завтрак.

— Да, показалось. Он правда очень понравился, спасибо!

Я надела кулон на шею.

И в этот момент мир взорвался светом.

Огненная волна ударила меня в грудь, отбросив назад. Я вскрикнула, но звук собственного голоса тут же потерялся в оглушительном гуле. Пол под ногами исчез, и я падала, падала в белую бездну, где не было ни верха, ни низа.

— Лера!!!

Но подруги нигде не было.

В груди пекло, я поняла, что жжет кулон, судорожно вцепилась в него. Он пылал, как раскаленный уголь, но не обжигал пальцы. Вместо боли сквозь кожу проникало странное тепло, будто кто-то вливал мне в вены жидкий солнечный свет.

И вдруг падение прекратилось. Я рухнула на что-то твердое, громко застонав. Все ребра болели от такого падения.

Я открыла глаза.

И застыла.

Вокруг

Я лежала посреди леса, но такого, какого никогда не видела. Деревья здесь были выше, темнее, их кроны сгущались высоко надо мной. Воздух был чистым и свежим, наполненным незнакомыми ароматами.

— Что за…?

Я вскочила, оглядываясь. Кулон на ее шее все еще светился слабым золотистым сиянием.

— Эй! — крикнула во весь голос. — Кто-нибудь!

В ответ ничего. Лишь шелест листьев от легкого дуновения ветра.

Из-за деревьев вышли трое. Двое мужчин в темных, почти монашеских одеждах, с капюшонами, скрывающими лица. А между ними женщина в длинном платье и накидке, будто сошла с экрана телевизора с историческим фильмом.

— Нашли, — произнесла женщина.

Один из мужчин шагнул вперед.

— Екатерина Меньшикова?

Я отпрянула.

— Что? Нет, я…

— Бастард, — женщина усмехнулась. — Но я вижу кровь меньшиковых, ее не спрячешь.

Она взмахнула рукой.

И тьма накрыла меня с головой.

Последнее, что я успела подумать перед тем, как сознание уплыло:

«Что за чертовщина?!»

Тьма медленно отступала, уступая место размытым силуэтам и приглушённому свету. Я застонала, пытаясь пошевелиться, но руки и ноги не слушались, будто кто-то заковал меня в невидимые цепи.

— Очнулась? — раздался холодный женский голос.

Я резко открыла глаза.

Высокие своды старинного зала, тёмные деревянные стены с резными узорами, факелы, бросающие тревожные тени. Я лежала на каменном полу, а вокруг стояли люди в длинных одеждах, напоминающих боярские кафтаны, но с явно странными символами. Что-то не припомню такие.

— Где я? Кто вы такие?! — попыталась подняться, но голова закружилась, я села, прикрыв глаза, пытаясь сосредоточиться и выровнять дыхание.

Женщина, та же самая, что говорила со мной в лесу, приблизилась. Её тёмные волосы были собраны в строгую косу. Взгляд такой надменный. Смотрела на меня с таким презрением, но я ее впервые видела. Слышала я про костюмированные игры, только я ни в каких никогда не участвовала… И это не объясняет того, как я попала в тот лес.

— Ты в родовом поместье Меньшиковых, бастард. А я — княгиня Ольга Меньшикова, глава рода.

— Это шутка такая? Розыгрыш? — прошептала я, сжимая кулон на шее. Он всё ещё был тёплым. Родовые поместья, бастард… слово-то какое… глава рода. Последнее она проговорила так, будто минимум королева здесь. Царица.

— Шутка? — она усмехнулась. — Ты думаешь, мы стали бы тратить силы на какую-то шутку?

Один из мужчин, высокий и мрачный, с бородой и шрамом через глаз, шагнул вперёд.

— Она даже не знает, кто она, Ольга. Какой толк нам от неё?

Княгиня Ольга подняла руку, и он замолчал.

— Незаконнорожденная дочь моего покойного брата. И, судя по тому, как светится этот амулет на ней — носительница магии. Если бы ее нашли наши враги…

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Отца я вообще не знала, мама никогда не говорила о нем. Всё остальное я благополучно пропустила мимо ушей.