Свет маяка
Шрифт:
Берил не считала себя суеверной, но было в нынешнем урагане что-то такое.., нездешнее, вселяющее смутную тревогу. И дело заключалось вовсе не в том, что она всегда ненавидела непогоду, и страх одиночества тут был ни при чем. Нет, оставаться одной в доме молодая женщина не боялась. Напротив, решив поселиться на отгороженном от всего мира островке, Берил сознательно искала уединения, мечтая полностью посвятить себя живописи.
Девять месяцев назад она приехала на Скалистый - неприкаянная странница, гонимый ветром листок... В заливе Святого Лаврентия она нашла то, что искала: тихое, спокойное убежище, где, несомненно, снова обретет вкус к жизни и утраченное вдохновение. Здесь можно работать с утра
Впрочем, один отвлекающий фактор все же остался, подумала Берил, включая лампу. Влажный черный нос осторожно раздвинул бахрому бежевого покрывала, лежащего на видавшем виды диване.
– Да тебе, никак, тоже не по себе?
– усмехнулась она, призывно щелкая пальцами.
Любопытный нос тут же исчез. Наверное, все дело в статическом электричестве, успокоила себя Берил, отмахиваясь от зловещих предчувствий. Воображение разыгралось, не иначе!
Выпрямляясь, она краем глаза заметила собственное отражение в стеклянной двери и состроила недовольную гримасу. Перед работой художница собирала волосы в пучок, чтобы не лезли в глаза. Но сейчас, из-за повышенной влажности, золотистые локоны завились мелкими кудряшками и торчали во все стороны, как у мальчишки-беспризорника.
Подбоченившись, Берил внимательно разглядывала своего двойника. Поселившись на малолюдном острове, она очень скоро перестала беспокоиться о собственной внешности. Одевалась, руководствуясь соображениями удобства, а не моды, что экономило и время, и деньги. По счастью, ее природные красота и обаяние в дополнительных ухищрениях не нуждались, хотя сама Берил искренне считала, что внешность у нее вполне заурядная.
В двадцать шесть лет она смирилась с мыслью, что при ее росте в пять футов и шесть дюймов некоторой склонности к полноте не избежать, особенно в области бедер. Молодая женщина утешалась тем, что округлились они за счет мышц, а отнюдь не жирка, а тугие, обтянутые сейчас джинсовой тканью ягодицы до сих пор не утратили упругости. Берил много ходила пешком, раскатывала на велосипеде по всему острову. И то, что в пределах двенадцати морских миль не было ни одного киоска с хот-догами, весьма способствовало правильному питанию.
При мысли о еде Берил внезапно осознала, что не на шутку проголодалась, и всерьез задумалась об ужине. Обычно она готовила на себя и Клайва. Но на выходные старик уехал в гости к замужней дочери, так что в кои-то веки можно было поэкспериментировать на собственный страх и риск. К тому же Берил от души надеялась, что приготовление пищи отвлечет ее, поможет справиться с нервным возбуждением.
Молодая женщина направилась в кухню. Пожалуй, сейчас она подкрепится, а горячий ужин отложит на потом. Ведь впереди бесконечно долгий вечер. Чего доброго, и ночью глаз сомкнуть не удастся. Можно, конечно, включить радио на полную громкость или, скажем, почитать что-нибудь, но вот укладываться спать, пока бушует непогода, бесполезно. He-велико удовольствие - лежать в темноте, прислушиваясь к завыванию ветра и сжимаясь в комочек всякий раз, когда дом сотрясается до основания.
Едва Берил взялась за ручку холодильника, по натертому деревянному полу зацокали коготки. Молодая женщина оглянулась через плечо и увидела через открытую дверь, как рыжий клубок шерсти пулей вылетел из-под дивана и по кривой обогнул кресло, стоящее у него на пути. Она поспешно захлопнула дверцу - и вовремя! Живая ракета нацелилась точнехонько на нижнюю полку холодильника, где обычно оттаивалось мясо. Там же попадались и мозговые косточки.
– Нет!
– сурово объявила Берил спаниелю. Тот прямо-таки задрожал от негодования: как же, добычу увели из-под носа! Берил ткнула пальцем в сторону миски на полу у черного хода, где сиротливо белели крошки собачьих галет и дочиста обглоданная
– Ты сегодня свое уже получил. Смотри, растолстеешь - пущу на котлеты!
Слова ее не произвели ни малейшего впечатления на предприимчивого пса. Он демонстративно уселся на пол перед холодильником, не сводя с хозяйки умоляющих темных глаз.
– Нечего на меня так смотреть, - проворчала Берил.
Пес приподнял переднюю лапку и жалостно взвизгнул. Берил возвела глаза к потолку.
– Тоже мне, звезда Голливуда!
Спаниель распластался на брюхе, положив морду на скрещенные лапы, и глубоко, страдальчески вздохнул.
Берил удрученно покачала головой. Оба отлично знали, кто сдастся первым. В эту игру пес и хозяйка играли не раз и не два. Ну ладно, так уж и быть, получит он желанный кусочек, чтобы не смотрел укоризненно и не поскуливал, пока сама она подкрепляется сандвичами.
Но не успела Берил вновь взяться за ручку холодильника, как налетел новый порыв ветра и по рифленой крыше забарабанили первые дождевые капли. Пес насторожился, поднял куцый хвост... Мгновение - и обессиленный страдалец перевоплотился в неуправляемый сгусток энергии. С оглушительным лаем спаниель бросился к черному ходу и заскреб лапами по двери.
– Бони! Бонифас!
Пес оглянулся на хозяйку - и с новой силой атаковал дверную филенку. Берил тут же пожалела о тех минутах, когда спаниель дрожал от страха под диваном.
– Да ради всего святого, Бони, успокойся! Это только дождь.
Молодая женщина отдернула кухонную занавеску, вгляделась во тьму и только тут заметила то, что пес, должно быть, почуял значительно раньше. Кто-то, спотыкаясь, спускался по узкой, извилистой дороге, ведущей к берегу. У подножия холма, сразу за коттеджем Берил, дорога резко забирала вправо и вела вдоль склона к парковочной площадке в дальнем конце пляжа.
Сощурившись, Берил попыталась рассмотреть человека, но особенно не преуспела. Окно расчертили дождевые струйки, от дыхания стекло слегка запотело. Кутаясь в плащ, одной рукой заслоняясь от косых струй дождя, борясь с ветром, кто-то целеустремленно брел вперед. Мужчина или женщина? По одежде не разобрать...
Одно можно было сказать наверняка: этот человек не местный. Островной житель, махнув рукой на дорожные правила, шел бы по проезжей части, а не по осыпающемуся краю. Во-первых, машинам атакой час взяться вроде бы неоткуда. Во-вторых, дорога вообще качеством не отличалась: даже в солнечную погоду разумнее было держаться ближе к середине - вдоль кромки шли сплошные рытвины и колдобины, того и гляди ногу сломишь. Берил от души надеялась, что чужак не слетит в придорожную канаву.
– Бони, лежать! Никаких гостей мы сегодня не ждем, - увещевала хозяйка встревоженного пса.
– Кто-то надумал заглянуть к Браунам или к Макнайтам, вот и все. Или, может, лодку ходил проверить.
Лай мгновенно прекратился, и Берил приятно удивилась было такому небывалому послушанию. Но тут хлопнула откидная доска у "кошачьей дверцы". Предыдущий съемщик гордый владелец изрядно упитанного кота - прорезал для своего ненаглядного питомца специальное отверстие во входной двери, и смышленый спаниель не замедлил оценить его по достоинству.
– Бони, черт тебя дери!
– Берил посмотрела в окно: пес несся к дороге. Порывы ветра едва не сбивали его с ног, но упорства ему было не занимать. Ох, беда какая!
Молодая женщина распахнула дверь, громко окликнула собаку, и в следующее, мгновение случилось то, о чем она еще долго вспоминала с ужасом. Зигзаг ослепительно белого света с шипением прорезал небо - молния ударила в раскидистое придорожное дерево, и в воздух взметнулся сноп искр. Дождь, словно только этого и ждал, хлынул с удвоенной силой - точно разверзлись все хляби небесные.