Сувенир
Шрифт:
— Которую? — спросил он.
— Ту, с каминной полки. Надеюсь, она была недорогая.
«Черт, рыжий кувшин!» — сердито подумал Шон. Кувшин был старинным, а таких вещей в их доме насчитывалось очень немного. Миссис Салливэн, конечно, знала, что выбрать. Ну, может быть, его еще можно было склеить. Однако сейчас Шону было о чем подумать кроме кувшина.
— Ага… ну, ничего страшного, не тревожьтесь, — сказал он и снова пошел вверх по лестнице. — Бывает.
Они пообедали в кафе «У Джимми», втиснувшись в узкую кабинку. Энджела с несчастным видом ковыряла салат из омаров и наблюдала за волнами, плескавшимися
Перед тем, как сесть в поезд, Иви расцеловала обоих и пожелала им счастья. Сжав руку Энджелы, она пристально, сочувственно заглянула дочери в глаза.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась еще на несколько дней?
Энджела тряхнула головой: все будет хорошо. Теперь у нее есть Шон.
— Ты заметил, что все все время желают нам счастья? — прошептала она, когда поезд тронулся.
— Так принято, — сухо отозвался Шон.
Они поехали к реке и вышли из машины. До посещения больницы еще оставалось полчаса. Облокотившись на парапет, они следили за цепочкой бегунов, которые тяжелыми скачками пробежали по другому берегу и пересекли Харвардский мост.
Поговорили, купить ли цветов для Джерри, или нет. Снова традиция. Больницы и цветы. Одно сопутствует другому. Решили не покупать.
— Тогда что же? — вздохнула Энджела. — Книжки? Журналы?
Вероятно, в больнице их было хоть отбавляй.
Тем не менее, Шон набрал с газетного стенда целую кипу: «Таймс», «Ньюсуик», «Сайэнтифик Эмерикэн». Прихватил он и «Плэйбой», но в последнюю минуту поменял его на «Иллюстрированный спортивный журнал». Энджела купила пакет спелых персиков.
Джерри лежал на двенадцатом этаже «Грэй Билдинг», Серого корпуса.
Пока сестра в столе справок объясняла дорогу другому посетителю, Энджела оглядела сутулившихся на пластиковых диванчиках редких посетителей — нет ли среди них знакомых. Маленький мальчик, которого привела полная, казавшаяся усталой девочка-подросток с шинами на зубах, лизал зеленый леденец на палочке. Две пожилые женщины тихо переговаривались, как показалось Энджеле, то ли по-русски, то ли по-польски. Бритоголовый мужчина положил ноги на стол и словно бы погрузился в глубокий сон. Она соображала, что бы такое сказать Джерри, и вдруг заметила небольшую группу, направлявшуюся по коридору к лифту. Энджела узнала мать Джерри — миниатюрную, темноволосую, с желтоватым лицом и обведенными темными кругами, измученными глазами. Несмотря на теплый день, она была в черном пальто. Рядом с ней шел брат Джерри, Фрэнк, с которым Энджела однажды познакомилась. Черные глаза, густые, как у Джерри, брови… но Фрэнк был выше ростом, грузнее. Это от него они узнали, в какой именно больнице лежит Джерри. Их сопровождал врач в белом халате, с блокнотом, и серый человечек — седые волосы, серый костюм. Энджела поймала себя на мысли «серый человечек в Сером корпусе».
— Надо сказать спасибо, что он еще жив, — услышала Энджела голос матери Джерри, когда та проходила мимо них. Женщина заметила пристальный взгляд Энджелы и кивнула, в глазах промелькнуло недоуменное выражение — она пыталась соотнести лицо с именем. Вспомнить, кто это, она не успела — приехал лифт, и они исчезли в нем, а врач, сверяясь с блокнотом, пошел обратно.
В
палате стояли две койки. Одна была свободна, другую занимал Джерри.Увидев его, Энджела беззвучно ахнула. Она немедленно поняла, что их покупки были совершенно напрасны.
Джерри лежал на вытяжке, почти наглухо упакованный в гипс. Виднелось лишь пятно покрытого швами и коркой запекшейся крови лица. Открытые глаза казались пустыми, стеклянными. Позже они узнали, что Джерри было трудно закрывать их — мышцы век оказались временно парализованы. Когда Энджела с Шоном вошли, взгляд Джерри на мгновение обратился к ним, потом вернулся к экрану укрепленного на противоположной стене телевизора. Показывали телевикторину.
Чтобы скрыть потрясение, вызванное видом Джерри, Энджела быстро огляделась. За окном она мельком увидела Сорроу-драйв, реку и купол планетария.
Она молча устроилась у кровати, пододвинув сделанный из металлических трубок стул, который уже стоял там. Шон подтащил от стены другой.
Энджела вгляделась в лежавшего на кровати человека.
И приподняла пакет с персиками, чтобы он мог его осмотреть.
— Мы принесли тебе персики, — начала она.
Взгляд Джерри ненадолго задержался на пакете.
Снова воцарилось молчание.
— Ну, и как ты? — неловко спросил Шон.
Пауза. «Словно звонок с другого континента или послание с луны», — подумала Энджела.
— Классно. — Невнятное бормотание.
— Как ты себя чувствуешь? — едва слышно проговорила она.
Джерри только смотрел на нее полными боли глазами.
Энджела смущенно опустила взгляд.
— Прости. Дурацкий вопрос.
Шон вздохнул и неловко поерзал на стуле.
— Мы можем что-нибудь сделать?
Глаза Джерри метнулись к экрану телевизора. Молодая, хорошенькая женщина обнимала своего партнера, а вокруг вспыхивали знаки доллара.
— Ага, — пробормотал он. — Видишь вон то окно? Подвези меня к нему и столкни вниз.
Энджела нежно положила ладонь на единственную доступную взгляду руку Джерри. Тот взглянул на нее. Теперь у него в глазах стояли слезы. Он шевельнул губами:
— Я убил ее. Я ее убил.
Энджела осторожно погладила его по руке.
— Джерри, не надо…
— Я убил ее, — повторил он. — Моя вина. — Говорил Джерри невнятно, словно язык был слишком велик для его рта.
Он помолчал, умоляюще глядя на них. Наконец ему удалось выговорить:
— Пожалуйста, выключите эту штуку.
Шон быстро подошел к телевизору и выключил его.
— Приходила полиция, — просипел Джерри и издал какой-то каркающий звук — возможно, это был смешок. — Но Фрэнк достал адвоката. Он говорит, нет свидетелей — нет обвинения.
Энджела вспомнила серого человечка.
— Они хотят знать, как это случилось. — Голос Джерри ослаб, на лбу выступили бисеринки пота. — Я не смог им рассказать. Не смог объяснить.
Шон нагнулся к нему.
— Ты не знаешь?
— Я не могу вспомнить.
Энджела подсунула пальцы правой руки под себя и вспомнила, что сказал брат Джерри по телефону. Пока что у Джерри были неполадки с памятью, но врачи уверяли, что с течением времени все восстановится.
Джерри открыл рот, и Энджела наклонилась поближе, чтобы лучше слышать. Но теперь слова были едва различимы. Джерри заплакал, трясясь всем телом, словно оно было из студня, и вдруг, во внезапной вспышке энергии, напрягся и заметался в своих доспехах из стороны в сторону, будто хотел сброситься с кровати.